Зеркало иллюзий - black__tiger

— Уговорит… Авадой по башке, – сострил Джеймс.

…Золотой шарик разбился о его собственную голову. Среди зрителей сочувственно присвистнули, и Солли Макбрейн с Рэйвенкло громко посоветовал:

— Придержи язык!

Лили хмыкнула и спросила:

— Что вы обо мне думаете?

Едва ли не в первый раз за всю идиотскую игру Северус ощутил под ногами твердую почву.

— Что мы – друзья, – сказал он.

Что бы ни было – этого у них не отнять.

И тут, наконец, Поттер сорвался.

— Ничего не думаю, – буркнул он, внезапно покраснев.

— А что – я о вас?

Джеймс бесстрашно вдохнул – как перед прыжком с обрыва над лодочным причалом в школьное озеро. Головой вниз. Терять, кроме симпатий аудитории, было уже нечего.

— Что я – болван с чугунной башкой…

Мэй, не удержавшись, хихикнула: Поттер довольно точно цитировал высказывания Эванс на свой счет.

— Хвастун, позер, выпендрежник, неряха, задира…

Чем меньше оставалось у Поттера в легких воздуха, а на языке – самокритики, тем ласковее становилась улыбка Эванс.

— Не угадал.

— Нет?!

— Не–а.

Лили с удовольствием наблюдала сменяющиеся на физиономии Поттера сожаление о вырвавшихся словах и желание немедленно взять их назад и заставить ее забыть обо всем, что им было только что сказано, и надежду – берущую разбег, как взлетающий гиппогриф…

Ага, разбежался!

— Я думаю, что ты сдержишь слово, Джеймс Поттер. Я надеюсь на это. Ты помнишь, что обещал?

Сейчас – сейчас, а не когда разбивались шарики, Джеймс Поттер понял, что проиграл. И проиграл вовсе не Снейпу – какое там! Это был поединок Поттера с Эванс, и только с Эванс.

Уступить девчонке – девочке – Лили – было не зазорно. Но…

Но он так и не научился проигрывать.

Ни в квиддиче, ни в жизни.

— Да!

— Ну и замечательно. Сев, а о тебе я думаю, что он не полезет к тебе больше, они – свидетели.

Бледное лицо Северуса пошло алыми пятнами.

Он выиграл? Он, Северус Снейп, выиграл у Джеймса Поттера! Наконец‑то! Он никогда не сомневался в том, что один на один он этого гриффиндорца сделает…

Вот только… Где его награда?

— И знаете что, мальчики? – вот только Лили не сводила с Поттера злых зеленых глаз. – Мне понравилось. – Развернулась к подружкам и, подхватив под руку Бобби, через плечо кинула: – В следующем году повторим!

“У лукоморья дуб зелёный…”

“У лукоморья дуб зеленый…” – с выражением читала Лили Эванс, закрыв ладошкой страницу.

— Это чего? – удивился плюхнувшийся к ней под дерево Северус.

— Детская классика, – Лили посмотрела с осуждением. – Это должен знать каждый!

— Наизусть?

— А что такое? Ты же знаешь наизусть “Тысячу растений и грибов”.

— Так то “Тысяча растений…”! – он попытался приподнять обложку. – А это?

— Это – Пушкин. Русская классика. “Песенки Матушки Гусыни” я уже выучила.

— Зачем?

Лили огляделась и прошептала прямо в насторожившееся ухо:

— Для моего будущего ребенка!

— Для какого ребенка? – обалдел Северус.

— Обыкновенного. Ну будет же у меня когда‑нибудь ребенок?

— Откуда? – Снейп и сам почувствовал, что сморозил глупость.

— Сев! Ну что ты как маленький! Ты что – не знаешь, откуда берутся дети?

“От Поттера?!” – взорвалось в опаленном ревностью мозгу Снейпа.

— Я назову его Гарри, если это будет мальчик, и Гарриет – если девочка. Тебе нравится?

— Что нравится?

— Вот это.

Лили убрала ладонь.

На странице обнаружилось раскидистое дерево, обвешанное, точно Рождественская елка, блестящими цепочками и фигурками маленьких зверушек и человечков. Еще один человечек, печальный и одинокий, в черном, с черной же шевелюрой и с книжкой, приткнулся под деревом.

— Это Пушкин, – объяснила Лили, проследив за взглядом Северуса.

Было видно, что быть Пушкиным не легче, чем Снейпом.

Северус ему посочувствовал.

— Это почти про нас! Слушай, – Лили начала с начала, нараспев, водя пальцем по строчкам:

“У лукоморья дуб зелёный…”

Северус задрал голову: крона дерева, в корнях которого они устроились, ничем, ни единым листочком не напоминала дубовую.

— Это не дуб! – указал он.

— Но зеленый же! И лукоморье…

Берег там, где они сидели, плавно изгибался, закрывая их от резвящихся одноклассников.

— Это не море, а озеро!

— Какая разница?

“Златая цепь на дубе том:И днём и ночью кот учёныйВсё ходит по цепи кругом”.

— Цепи нет.

— Кот есть.

— Где кот?

— А наш декан!

— “По цепи”! – с нажимом прочитал Северус.

— “Кругом”! – Лили сделала ударение на следующем слове. Снейп беспокойно огляделся.

“Идёт направо — песнь заводит,Налево – сказку говорит”.

С этим Снейп спорить не стал, вспомнив лекции по трансфигурации.

“Там чудеса: там леший бродит,Русалка на ветвях сидит”.

В ветвях хихикнули.

Снейп громко повторил: “Там Поттер бродит, на ветках Петтигрю сидит!”

— Не обращай внимания! – быстро сказала Лили.

— Пушкин! – презрительно прошелестело в кроне. – Шекспир!

Лили хладнокровно отозвалась:

— Сиди там, Марло недоделанный! – и продолжала читать.

“Там на неведомых дорожкахСледы невиданных зверей”.

Запретный лес развернулся перед ним конспектами кеттлберновских лекций. Северус никогда не заходил дальше опушки, помня о запрете… Теперь он жалел о том, что ни разу не попробовал преступить запрет. Хотя, скорее всего, нарушив, пожалел бы куда сильнее.

“Избушка там на курьих ножкахСтоит без окон, без дверей”.

Ну избушка, положим, хагридовская. Курьи ножки тоже были неплохо знакомы: мама покупала окорочка в ближайшем универсаме. Соотнести ножки с избушкой не получалось, хоть тресни! Это ж должна быть курица–монстр! Как сам Хагрид. Вроде гиппогрифа, которого они проходили в прошлом семестре с Кеттлберном. А, кстати… если без окон, без дверей, то это вообще Визжащая Хижина. Тьфу! Куда ни плюнь – везде монстры!

“Там лес и дол видений полны…”

Привидений – так точнее. Слизеринское кровавое и гриффиндорское безголовое и рейвенкловское серое, и хаффлпаффское толстое… Надо же, как все метко! И полтергейст этот придурочный… И в лесу, наверняка, мороков полно. И еще, говорят, в школе видели чужую черную собаку. Грима? Если так – чтоб он Блэку и Поттеру на глаза попался!

“Там о заре прихлынут волныНа брег песчаный и пустой,И тридцать витязей прекрасныхЧредой из вод выходят ясных…”

Тритоны сойдут за витязей? Тритонов Северус видел на картинках в учебнике по Уходу за волшебными тварями, витязей не видел нигде. Витязи – это ведь русские рыцари, что‑то вроде, нет? Северус вообразил тритона в полном рыцарском облачении. Тритон поскрипывал: облачение съела ржавчина – кругом же сырость!