Король - Бен Кейн

– В городе только об этом и говорят.

На лице Бертольфа расцвела улыбка.

– Да будет так, – сказал я, наливая вина Рису и Бертольфу.

Сперва мы подняли кубки за освобождение короля, потом за нашу неожиданную встречу. Затем снова выпили за свободу Ричарда и еще раз за наше свидание. Мы смеялись, шутили и пили вино. Все в этом мире было чудесно. Много месяцев меня снедала печаль из-за гибели Жана и продолжавшегося заточения Ричарда, теперь же появилось чувство, что худшее позади.

Ночь оказалась долгой.

Я проснулся в поту, с пересохшим ртом, не имея понятия о том, который час. Смутно сознавая, что у меня есть важное дело, я резко отбросил одеяло, добрел до окна и открыл ставни, впустив внутрь свет и холодный воздух. Этот последний отрезвил меня, на что я и рассчитывал. Я обвел взглядом двор с высоты второго этажа, и голова, в которой до тех пор стучало, закружилась. Пошатываясь, я возвратился к кровати и со вздохом облегчения уселся на нее.

За такое поганое состояние винить следовало только себя самого. В голове роились смутные воспоминания о том, как Катарина тащила Риса в постель, а мы с Бертольфом горланили, орали, чокались полными кубками. Женщина закатила глаза и, пробормотав что-то насчет твердолобых мужчин, гневно удалилась в свои покои. Я решил избегать ее какое-то время.

Голова никак не прояснялась. Я потопал вниз по лестнице, радуясь, что из комнаты Риса никто не выглянул, и вышел во двор. Достав из колодца ведро холодной как лед воды, я, прежде чем успел одуматься, опорожнил его на себя. Застучали зубы, шерстяная туника и шоссы промокли. Я стоял как полоумный, ругая себя, что не догадался захватить одеяло.

– Вот единственный способ борьбы с похмельем, это точно.

В голосе Риса звучало веселье. Я развернулся. Он стоял в дверях конюшни, с вилами в руках и, чтоб ему было пусто, выглядел свежим, как ромашка. Все еще как в тумане, я буркнул в знак согласия.

– Башка трещит? – осведомился он.

– Допустим, – сказал я, желая, чтобы он оказался на моем месте.

– Мой хозяин не умеет пить, – объявил Рис. Из соседнего стойла вынырнул Бертольф, казалось тоже не пострадавший от вечерних возлияний.

Вот она, молодость, решил я и насупился, глядя на обоих. С лица Бертольфа сошла улыбка, а Рис только рассмеялся.

Я пустил ответную стрелу.

– Как там Катарина этим утром? – осведомился я. Рис бросил на меня унылый взгляд. – Хорошенько попилила тебя за то, что поздно лег, да?

Наивный Бертольф хохотнул, но стоило Рису повернуться к нему с гневным лицом, как он мигом юркнул обратно в стойло.

– Пойду-ка я наверх, пока не подхватил простуду, – сказал я. – Вы уже завтракали?

– Часа два назад. Но я бы поел еще.

– Ну конечно. – (Рис был способен съесть столько, сколько весит сам, и это стало у нас притчей во языцех.) – Я вскоре присоединюсь к вам. А потом мы найдем Лоншана и выясним, виделся ли он с королем.

Я надеялся, что к тому времени стану больше похож на человека.

Мы отправились втроем. Узнав, что Бертольф преданно следовал за Ричардом, я чувствовал себя просто обязанным взять его с собой. Катарина тоже просилась, но ей пришлось отказать. Ее совсем не убедили мои правдивые заявления, что даже Риса и Бертольфа едва ли пустят вместе со мной. Когда мы уходили, она бросила в мою сторону обиженный взгляд. Вскоре я выбросил ее из головы. Мне хватало собственной головной боли и опасений насчет того, что скажет Лоншан по поводу моего состояния. Как я ни старался, богатый наряд не мог скрыть картину, которую я наблюдал, глядя на одно из немногих зеркальных окон в гостинице: человек с синяками вокруг глаз, растрепанный и явно страдающий похмельем.

Куда идти, мы знали. Лоншан остановился у местного епископа, как того и следовало ожидать. Роскошная резиденция прелата располагалась совсем неподалеку от главной площади, так что прогулка оказалась недолгой. Я стал отряхивать снег с сапог, Рис занялся большим железным молотком у главной двери. Раздался раскатистый глухой звук, и вскоре открылась калитка в воротах.

Некая духовная особа высунула голову и осмотрела нас с подозрением.

– Да? – спросил клирик по-немецки.

Рис ответил на этом же языке. Я разобрал слова «Лоншан» и «König», а также свое имя.

Клирик смерил меня взглядом и хмыкнул. Мое терпение, и без того подходившее к концу, лопнуло.

– Передай ему, – сказал я Рису, – что, если он не пустит нас сию же секунду, я отделаю его шкуру так, что она станет пунцовее лица монашки, потерявшей девственность.

Глаза Бертольфа округлились от ужаса, Рис же гоготнул и перевел с большой охотой.

Клирик побледнел и надулся, но предпочел не связываться. Коротким взмахом руки он пригласил нас войти.

Он молча проводил нас до просторной комнаты, где гостевал Лоншан. К моему удивлению, с наружной стороны двери стояли жандармы в сюрко с королевским гербом. При моем приближении они насторожились, но один из них, тощий кентец, узнал меня. Он ухмыльнулся и отсалютовал.

– Королева Алиенора здесь? – спросил я.

– Да, сэр. Приехала, чтобы присутствовать при освобождении сына.

Что за несокрушимая женщина, подумал я не в первый раз.

– Я прошу Лоншана принять меня, – сказал я. – Но лучше спроси разрешения у королевы, прежде чем меня впустить.

Меня почти сразу пригласили, Рис и Бертольф остались ждать в обществе жандармов. К моему удивлению, в комнате также оказался архиепископ Вальтер де Кутанс, по-приятельски кивнувший мне. Лоншан укоризненно нахмурился – как я догадывался, по причине моего растрепанного вида, – но Алиенора радостно воскликнула:

– Сэр Руфус!

– Госпожа, как я рад вас видеть.

Я остановился в шести шагах от нее и преклонил колено.

– Я тоже рада видеть тебя, сэр Руфус. Встань, пожалуйста.

– Госпожа. – Я поднялся. – Как ваше путешествие из Англии?

– Долго. Холодно. – Ясная улыбка. – Благовещение мы встретили в Кельне. Это было приятно, но мы с архиепископом Вальтером счастливы оказаться здесь.

– Вы виделись с королем, госпожа?

Она расстроенно покачала головой:

– Император не дозволяет. А еще он решил не выпускать Ричарда до второго февраля.

Я недоуменно уставился на нее:

– Но почему, госпожа?

– Похоже, повесть об освобождении моего сына еще не рассказана до конца.

Она посмотрела на архиепископа Вальтера.

– Как мы полагаем, есть две причины, – сказал прелат. – Первая – недавний тайный брак Агнессы, наследницы дяди Генриха, Конрада фон Гогенштауфена, графа Рейнского палатината.

Этот союз недолго оставался тайным. Весть о нем порадовала меня: тем самым укреплялось влияние Ричарда среди германской знати.