Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Каджи на полном скаку зацепился ногой за ножку Янкиного стула, чуть не навернулся плашмя, едва успев крепко ухватиться за плечо подруги, и тут его озарило. Он немедленно идет к сестре, а чтобы скрасить ее тусклые больничные будни и улучшить настроение Мэри, заодно свой подарок прихватит. А что? Самое время ему на сцену выходить, успех и аплодисменты гарантированы.

Парнишка поправил сползшие с носа очки и стремительно бросился к своему рюкзачку, не обращая на ребят ровным счетом никакого внимания, словно в комнате и не было никого. А тем временем Янка пристально наблюдала за его сумбурными метаниями по спальне, пытаясь предугадать траекторию полета, если он вновь зацепится ногой за какую-нибудь выступающую часть меблировки. Может быть успеет ему на место падения «соломки» подстелить? Или опять свое надежное плечо подставит. Аня же оказалась хозяйкой своему слову: сама дала, сама и назад забрала. Близняшка от всей души приложилась пару раз ладонью наотмашь по широкой спине Роба, словно выбивала застарелую пыль из школьной формы друга. Тот в свою очередь покорно снес рукоприкладство и даже не поморщился, только вздохнул скорбно и еще сильнее сгорбился. Виноват, ядрена корень, что уж тут говорить.

Каджи наконец откопал из недр безразмерного рюкзачка подарочную коробку с эксклюзивным уродством от Демиса Шок-Лоска, бережно сунул ее подмышку и широким шагом направился к выходу.[50]

— Гоша, ты куда это намылился, на ночь глядя? — Аня покончила с выбиванием пыли, которой на Баретто и впрямь скопилось немало, и звонко чихнула, словно подтверждая правдивость своих слов. — Тебя все равно к Мэри не пустят. Во-первых, через пятнадцать минут в замке протрубят отбой, а во-вторых…

— Плевать, — упрямо буркнул парнишка, даже и не пытаясь затормозить. — На крайний случай у меня СКИТ есть. Могу невидимкой пробраться куда захочу.[51]

— Я с тобой, — Янка нагнала его, когда он уже взялся за ручку, готовый рвануть ее на себя.

— Нет, — спокойно ответил он, открывая дверь.

— Да, — еще более спокойно сказала близняшка твердым и уверенным тоном. И выставила вперед правую ногу, в которую дверь тут же и уперлась, застопорив движение. — Еще раз попробуем найти правильный ответ на этот ребус? Я с тобой .

Каджи пристально посмотрел на нее, поначалу намериваясь разозлиться и гаркнуть, чтоб его оставили в покое. Но уже через секунду он улыбнулся девчонке в ответ, уж больно лукавая у нее была мордочка, словно у лисы, зазывающей весь курятник, целиком, в ближайшую субботу к себе домой на дружескую вечеринку. Будут танцы, шманцы, обжиманцы, ну и без легкой закуски не обойдется, конечно, так что с нетерпением жду, гости дорогие. И Гоша впервые не как о подруге ни к селу, ни к городу подумал, что Янка, вообще-то, очень симпатичная, можно даже сказать — красивая. Особенно когда вот так скромно и, откровенно притворяясь, слегка смущенно улыбается, едва приподняв уголки тонких губ и потупив взор. Парнишка тут же застеснялся своим непривычным мыслям и, залившись краской по самые уши, быстро отвел взгляд в сторону.

Затем он вздохнул и ответил правильно на этот раз:

— Да. Идем.

Близняшка не замедлила подхватить его под руку, словно на неспешном вечернем променаде. И пока Каджи не видел, занятый повторным открыванием двери, Янка быстро обернулась, тряхнув ядовитой зеленью волос с яркими проблесками синевы, и на миг показала сестренке язык. Вот так, мол, нужно действовать. Знай наших! И учись, студентка, пока я жива, а то может, с этой чертовой прядкой не так уж и долго мне осталось развлекаться под готическими сводами Хилкровса.

В гостиной Блэзкора, куда ребята спустились буквально через минуту, было непривычно тихо и спокойно. Хотя обычно она очень сильно напоминала собой выездной филиал сумасшедшего дома, иногда даже превосходя его по качеству и количеству чудачеств, что оказывалось для блэзкорцев не таким уж и сложным делом, имея неуемную фантазию и волшебные палочки. Тишина была тем более удивительной, что учеников в гостиной, как и всегда, хватало с избытком. На скорбно-удрученном состоянии блэзкорцев наверняка сказалось загадочное исчезновение Эрика Сапрыкина. Ведь факультет и на самом деле, без обмана, был очень дружным, и к нему совершенно не подходили слова из песни, будто отряд не заметил потери бойца .

— Куда это вы собрались? — дорогу парочке преградила серьезная как никогда староста.

— А может у нас свидание под луной? — хитро прищурившись, отмазалась близняшка, чтобы не выдавать истинных причин прогулки.

Таня хоть и хорошая девчонка, но вдруг запретит ночной поход в больничное крыло, попросив их перенести посещение Мериды на дневное время. А завтра с самого утра занятия начнутся, не до того будет. Они с Гошей и так уже несколько уроков пропустили, придется догонять остальных сокурсников. А вот сейчас попробуй-ка запрети им, юным влюбленным, под луной прогуляться, особенно после перенесенного Янкой потрясения из-за необычной расцветки шевелюры. Может Гоша таким образом утешает ее?

— Да! — уверенно подтвердил Каджи. — Хотим перед сном вдвоем без посторонних полюбоваться на звезды.

И ребята, весело скалясь и тихо хихикая, миновали отступившую в сторону Сантас. А она проводила их завистливым взглядом, тихо прошептав:

— Экстремалы. Какие к бесу звезды?! Второй день дождь моросит. Надеюсь, что их прогулка не очень много штрафных баллов принесет факультету. Хотя по барабану сколько, это ж первая любовь…

Девушка печально вздохнула и направилась к камину. Без труда согнав из ближайшего кресла Санчо, который и сам собирался шутливо-галантно уступить место, она удобно устроилась в нем, вытянув ноги к теплу и переплетя руки на груди. А затем Таня принялась неотрывно наблюдать за оживленно танцующими язычками пламени, полностью погрузившись в свои невеселые мысли. Да и вся ее худенькая фигурка выражала беспредельную грусть. И вовсе не безответная любовь была тому причиной. Такой проблемы у Сантас к счастью не существовало. На личном фронте присутствовал только что прогнанный Санчо. Просто этот год был у девушки последним в обучении, а покидать Хилкровс, за шесть лет ставший вторым домом, ей до ужаса не хотелось. Вот она и тосковала по нему заранее, не представляя, как сможет дальше жить без этих сумасшедших, но таких дружных, таких родных ребят. И было жалко себя до слез, незамедлительно сверкнувших в больших каре-зеленых глазах.

А Каджи с Лекс тем временем спустились вниз, проигнорировали портрет круглолицего, с бульдожьими щеками и лысого как шар кегельбана бывшего декана Блэзкора, возмутившегося их недостойным поведением, и выскользнули во внутренний двор замка, миновав завесу пламени на выходе. В спину им раздался с другого портрета короткий задорный смешок и пожелание удачно почудить. Это другой декан, рыжебородый Яппи Алленсон, приколист еще тот, выдал свое напутственное слово, благословляя на шалости. На него тут же традиционно набросились с возмущенными упреками почти все остальные портреты. Но Яппи голыми руками не возьмешь, к тому же он за словом в карман никогда не лез. И вскоре в холле Башни Грифонов разгорелась жаркая перепалка, постепенно утихшая и незаметно перешедшая в совместные воспоминания о давно минувших днях их собственной молодости.