Вершина желания - Нина Киллэм

— Не стала бы, и все.

Джек уставился на сестру. Она поставила кофе на столик.

— Мне нравится Молли. Она хорошая женщина. У нее много достоинств, и меньше всего ей нужен кто-то, кто не может решить, чего, черт возьми, он хочет.

— Я знаю, чего я хочу.

— Ладно, чего ты хочешь?

Джек открыл рот. Он хотел Молли, вот чего он хотел. Он хотел, чтобы она была с ним каждый день, каждый час, и так до конца жизни. Но как дотянуться до солнца, когда сердце окутали мрачные тучи? Он снова закрыл рот.

— Вот видишь? Я права. Я хочу сказать, Господи, да я же буквально толкнула ее тебе в руки. Что я должна была делать? Цепями приковать ее к стене? Ты упустил свой шанс. Вместо нее ты выбрал кого-то вроде Хизер. — Кейт ударила себя по колену. — Фу, мальчик, ты знаешь, где найти грязь.

Джек отодвинул стул и взял ключи. Если он хотел получить лицемерные советы и злорадные насмешки, то за этим надо отправляться к матери.

Его мать, как ехидно сообщила ему дежурный регистратор пансиона, вне сомнения, можно найти в комнате 143. Так что Джек прошел по длинному коридору и постучал в нужную ему дверь. Ему открыл посол.

— Заходите, — сказал он. — Она в душе.

Он провел Джека в солнечную комнату и предложил ему выпить. Вскоре Джек уже сидел на диване, покрытом пледом в серо-голубую клетку, держа в руке стакан хорошего виски и слушая, как за стеной душ с шумом смывает с его матери следы похоти этого старика. Они посидели в молчании пару минут, пока Джек наконец не кивнул в сторону окна.

— Красивый вид, — сказал Джек.

— Да. Напоминает мне Биарриц.

Они оба сделали по хорошему глотку и уставились в свои стаканы.

— Вы действительно посол?

— Я крепко верю в американский идеал самореализации.

— Что это означает?

— Я продавец подержанных машин из Пасадены.

Душ стих. Они оба переключили внимание на дверь, из которой вот-вот должна была выйти Рита.

Джек слышал, как его мать тихо напевала. Она, черт побери, не торопилась выходить. Что она там делала, перевирая мелодии из «Вестсайдской истории»?

Посол откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу.

— Знаете, что мне нравится в вашей матери?

Джек смотрел на него, нервничая.

— Она женщина, которая не играет в игры.

Джек кивнул после некоторых колебаний.

— Она берет быка за рога, если вы понимаете, о чем я.

Джек смотрел на него в ужасе.

Старик усмехнулся, глядя в свой стакан, и сделал еще один глоток.

— Да, бриллианты и жемчуга — это хорошо, но что женщина действительно хочет, так это страсти. Хорошей ласки. Вы должны вложить в это немного напора, энергии. — Посол посмотрел на закрытую дверь и подался вперед. — Я хочу поговорить с тобой начистоту, сынок. Надеюсь, ты не станешь возражать. В твоей жизни наступит момент, когда все те органы, которые тебе до сих пор удавалось игнорировать, такие как пищеварительная система, легкие, простата, вдруг заявляют о себе во весь голос. Это происходит примерно в одно время с тем, как самый важный орган из всех сморщивается и превращается в ничто. И позволь мне сказать тебе, я не намерен отправляться к праотцам, сожалея о всех тех моментах, когда я облажался. Не думаю, что мне захочется помнить об этом.

Джек опустил стакан.

— Зачем вы мне все это говорите?

— Рита рассказала мне о твоей миссии.

— Какой миссии?

— Найти свою настоящую любовь.

— Ах, это. — Джек горько рассмеялся. — Это было давно.

— Рад это слышать. А то мне показалось, что тебя несет куда-то не туда. Ты можешь считать меня грязным, похотливым стариком, но я всегда чувствовал, что настоящая любовь не знает границ.

Джек густо покраснел. Его пробил жар, словно он только что выпил пятую порцию виски. Он встал, слегка покачиваясь:

— Я лучше пойду.

— Я скажу твоей матери, что ты заходил. — Посол проводил Джека до двери и на прощание похлопал его по плечу. — Удачи, сынок.

Джек шагал по тротуару, держа перед собой букет красных пионов как кровоточащее сердце. Молодежь на роликах, туристы, работяги — все показывали на него пальцем и смеялись. Он шагал решительно, не смотрел ни вправо, ни влево, пока не повернул в переулок и не остановился перед ее дверью.

Посол был прав. Настало время открыто, без купюр и ограничений, сказать ей о своей любви. Пора подвести черту. Сделать декларацию. Даже если она от смеха свалится с ног. Герой может рисковать.

Он выклянчил у Кейт номер телефона Молли, но звонить не стал. Он хотел прийти к ней лично и лично все сказать. Он хотел, чтобы это объяснение запомнилось. Он хотел рассказать о нем своим детям. И вспомнить о нем, когда будет умирать. Сердце его болезненно забилось, когда он постучал. Но когда Молли открыла перед ним дверь, он понял, что правильно сделал, что пришел. Она была воплощением всего, чего он хотел. При виде пионов, которые он с неловкой церемонностью преподнес ей, лицо ее осветила улыбка.

— Я люблю тебя, Молли. Я хочу быть с тобой. Давай любить друг друга. Давай полагаться друг на друга. Давай создадим что-то красивое в этом мире. Так что скажи «да», Молли. Скажи: «Да, я выйду за тебя».

Она стояла неподвижно, с широко открытыми глазами и онемевшими губами.

— Молли, скажи что-нибудь.

— Я…

— Эй, смотри, кто к нам пришел. — За ее спиной возник Ричард. Он взглянул на цветы и как ни в чем не бывало продолжил говорить: — Где ты был все это время? Мы думали, ты исчез с лица земли.

Джек, не веря своим глазам, глядел на друга. Молли отвернулась.

— Заходи, приятель. Рад видеть тебя. Жарко сегодня, да? — Ричард хлопнул его по спине и провел в дом. — Милая, как насчет латте со льдом?

Джек в немом изумлении смотрел, как Молли засеменила на кухню.

— Заходи, заходи. Где ты был, парень? — Ричард взял Джека за шею своей тяжелой лапой и првел его в гостиную. Джек был как под наркозом. Ему было страшно жарко, и в то же время озноб пробирал его до костей. Джек ни разу не отвел глаз от Молли, которая засыпала кофе в массивный кофейный автомат на кухонной стойке. Он заметил две невымытые чашки из-под кофе, два полупустых стакана с соком, две тарелки с остатками круассанов и раскрытую газету «Лос-Анджелес тайме» Ричард допил сок из одного из стаканов.

— Ты получил мои сообщения? Черт, я отправил не меньше трех. Я понять не мог, куда ты подевался…

Пока Ричард говорил, Джек внезапно заметил, что у Ричарда босые ноги. Он уставился на его ступни. Что это значит? Ему что, было жарко? Он что, только что вернулся с пляжа? Или он только что проснулся и скинул ноги с…

Джек внезапно рассмеялся. Господи, о чем он думает?! Он что, сошел с ума? Молли, может, и была распущенной, но она не была настолько-неразборчива, чтобы спать с Ричардом Мэнном.