Сюзерен - Андрей Посняков

— Виват императору!

— Слава курфюрсту!

— Эрцгерцогу Руссии слава!

— Хорош орать, — поморщился Вожников и кивнул на быстро приближавшихся врагов: — Ну, поехали биться, что ли…

Князь опустил забрало, взял в руку поданное исполняющим обязанности оруженосца Сен-Клером копье, опустил…

Разом упали на упоры рыцарские копья! Красиво — любо-дорого посмотреть. Ударили оземь копыта боевых коней. Звонко протрубили трубы, воины наклонили головы в шлемах, тряхнув разноцветными перьями. Миг — и закованная в латы конница, ведомая своим императором, понеслась на врага железной несокрушимой лавой!

Поднимая пыль, копыта били землю, рокотали барабаны, звенели подпруги, а кто-то позади с восторгом колотил мечом о щит!

О, этой лаве противостояла вовсе не легкая пехота — такие же латники, только под зеленым знаменем Пророка. Вел их рыцарь в золоченых доспехах, с серебряным полумесяцем на круглом щите. Мавританские шлемы чем-то напоминали московские или ордынские — такие же вытянутые, с забралами-полумасками и кольчужными бармицами. А вот у того воина, что скакал сейчас впереди, шлем был не совсем обычный — изысканный, круглый, с изящным забралом… такой шлем только что появился в Италии, и называли его — армэ.

Мусульманские воины давно уже опустили копья и сейчас мчались на врага… Осталось уже метров двадцать… десять… пять…

Две лавы сшиблись со страшным треском и скрежетом!

Кто-то, выбитый мощным ударом, сразу же вылетел из седла, кого-то пронзили насквозь, несмотря на доспехи, копья же сломались почти у всех. Да и не нужны они теперь стали, копья. В ход пошли мечи, секиры, шестоперы, булавы — у кого что было, кому что нравилось, кто к чему привык.

Машина битвы набирала обороты, словно какой-то гигантский механизм, механизм смерти, действующий совершенно независимо от людей. Со всех сторон слышались крики, стоны раненых, проклятия и скрежет, звон. Где-то палили пушки, и ветер сносил едкий пороховой дым прямо на рыцарей обеих армий.

Мавр с серебряным полумесяцем на щите, отбросив обломок копья, выхватил из-за пояса кистень с тремя шариками на стальных цепях. Размахнулся… Как ни уворачивался Егор, а все же один из шариков угодил ему в шлем, смяв корону. Мягкий подшлемник смягчил удар, однако все же в голове словно ударил колокол, Вожников даже пошатнулся в седле — и эта его слабость не ускользнула от внимания мавра. Враг стал наседать, нанося удары в большей степени беспорядочно, нежели прицельно, теперь важной сделалась вовсе не точность, а натиск — неудержимый, тупой. Со свистом рассекая воздух, сверкающие на солнце шары кружили над головой князя, словно связанные цепочкой пули, словно стальные осы, готовые ужалить в любой момент.

Быстро овладев собой, Егор подставил под шары щит с изображением серебряных новгородских медведей и все той же короны, по которой и пришелся удар — два шара с грохотом и звоном ударили один за другим, третий же чуть поотстал — на то и рассчитывал князь: резко повернул щит боком, поймав шар в вырез для копья, словно в лузу. И тут же дернул на себя, одновременно ударив мечом в голову неприятеля… Конечно же, не попал — мавр оказался опытным воином, увернулся — однако Вожников и не стремился к точности, главное сейчас было — лишить врага мощного и малопредсказуемого оружия… что и случилось! Вытащенный из латной перчатки кистень, описав кривую дугу, полетел наземь… а меч князя наткнулся на вражеский клинок, судя по звону — из очень хорошей закаленной стали. Кто б сомневался!

Тяжелый рыцарский меч — оружие не для фехтования, каждый просто стремился как можно скорей нанести сокрушительный удар. Не убить, так хотя бы ранить. В качестве оборонительной меры можно было подставить щит или собственный клинок, как только что сделал мавр, но все это было чревато: сильный — сверху вниз — удар обычно разваливал щит пополам, клинок же запросто мог сломаться. Не всякий, конечно… Эти — что у мавра и князя — не ломались, лишь зло звенели: «Дзынь, дзынь…»

«Дзынь!!!» — Удар Вожникова, попав врагу в шлем, соскользнул, угодив на излете в железный наплечник. Егор даже чувствовал, хотя и не видел, как под забралом презрительно усмехнулся враг. Усмехнулся и сам нанес быстрый удар, целя в сочленение доспеха… Князь подставил шит, и вражеский меч застрял в нем секунды на три, не более… Все эти три секунды Вожников, повернув клинок плашмя, с яростью колотил по вражескому шлему. Грохот напоминал старт самолета или космического корабля… ну, по крайней мере — шум поезда. Можно себе представить, что творилось в голове у мавра! Бедолага не в силах был поднять меч… пошатнулся в седле…

Видя такое дело, исполняющий обязанности оруженосца славный шевалье де Сен-Клер, живо спрыгнув с седла, поднырнул под вражеского коня, ловко перерезал подпругу.

Мусульманин с грохотом полетел наземь, подняв тучу пыли и ударившись шлемом о плоский серый камень.

Сен-Клер выхватил из-за пояса кинжал, прозываемый мизерикордия — им добивали раненых.

— Не надо! — спешившись, Егор поднял забрало. — Просто сними с него шлем.

Кивнув, нормандец проворно исполнил приказ…

Честно говоря, Вожников не особенно-то и удивился, узнав в рыцаре серебряного полумесяца старого своего знакомца, самозваного кабальеро Алонсо де Риверу… или как его там звали по-настоящему, по-мавритански…

А вокруг все уже закончилось, закончилось полной победой императорского воинства! Уже победно трубили трубы, реяли на ветру стяги, и пушки, салютуя, палили в светлое, едва тронутое белыми полупрозрачными облачками, небо.

— Славный пленник! — одобрительно промолвил Сен-Клер. — Судя по всему, он не из простых рыцарей, можно будет взять хороший выкуп.

— Ты думаешь, мне так уж нужны деньги, славный Арман? — усмехнулся Егор, вглядываясь в бледное, с рыжеватой щегольской бородкой, лицо поверженного мавра.

Юный шевалье улыбнулся:

— Конечно же, не нужны, сир! Как и нашему славному Ла Гиру! Но вы не такой, как Ла Гир, и не будете зря убивать. И… если вам не нужен это пленник… — Молодой рыцарь замялся, видать, устыдясь собственной наглости.

— А ты, видно, хочешь взять за него выкуп, мой юный друг? — догадался Вожников. — Так и быть — этого пленника я дарю тебе!

Лежавший в траве мавр вдруг открыл глаза и, сдержав стон, с ненавистью взглянул на торжествующих победителей.

— Вы славно сражались, сеньор, — князь улыбнулся поверженному и кивком указал на оруженосца: — Этот молодой человек — славный рыцарь Арман де Сен-Клер из Нормандии. Ваша жизнь теперь принадлежит ему.

Сен-Клер помог врагу подняться на ноги:

— О, для меня большая честь познакомиться со столь славным рыцарем!

— Думаю, вы не получите за меня ни гроша, — по-каталонски произнес пленник. — Лучше убейте.

— Не получу? Ой ли? — Все прекрасно поняв — каталонский язык весьма близок к французскому, — шевалье де Сен-Клер прищурился и хитро улыбнулся: — Я же не слепой, месье! Хотите, оценю ваши доспехи? Один ваш панцирь толедской работы как минимум на три дюжины золотых потянет, не говоря обо всем остальном… Да еще конь с попоной! О шлеме я даже судить не берусь — никогда такого не видел! Но, судя по всему, отнюдь не дешевый.

— Не дешевый, — скосив глаза на князя, усмехнулся мавр. — Что ж, делайте что хотите.

— Тогда дайте мне слово, что не сбежите, и идите во-он к тому золоченому шатру, — Сен-Клер указал пальцем.

— Слово? — удивленно переспросил пленник.

— Только не говорите, что слово, данное неверному, ничего не стоит, — поспешно промолвил Егор. — Вы же свободная личность, рыцарь, а не баран, покорно идущий на бойню. А слово рыцаря нерушимо, вам ли не знать!

— Так даете слово? — поглядывая на городские стены, нетерпеливо спросил Арман.

— Черт с вами… Даю!

Махнув рукой, мавританец оглянулся на город. Горько улыбнулся, увидев вывешенное на воротной башне позорное белое полотнище, и, сплюнув, понуро зашагал к шатру.

— Они сдались, сдались, сир! — взметнувшись в седло, ликовал нормандец. — Все так, как вы и рассчитывали! Теперь город наш — на три дня. О, будет много добра и пленников!

— У тебя уже есть пленник.

— О! Это ваш подарок, сир.

Остановив коней у распахнутых ворот, все высочайшие особы — молодой король Арагона Альфонсо с верным пажом доном Эстебаном, напыщенный кастильский регент Фернандо де Антекера, сын португальского короля Жуана Энрике, позднее прозванный Мореплавателем, — приветствовали своего сюзерена.

— Они сдали город, сир, — довольно улыбнулся Альфонсо. — Все, как вы и предсказывали… Так как насчет процентов? Может быть, прямо сейчас, с этой добычи, и вычтете?

— Может, вообще прощу. — Вожников едва сдержал усмешку, глядя в сделавшееся недоуменно-радостным лицо арагонца. — Только взамен будете держать войско по всему побережью — от Таррагоны до самых гор.