Сюзерен - Андрей Посняков

Вот кто-то из деревенских упал, тяжело повалился. Не споткнулся — короткая арбалетная стрела ударила, пронзила насквозь грудь.

— Скорей, скорей, парни! Ага!

Выскочившие из шалашей мавры встретили внезапный налет более чем достойно, без лишней суеты и криков. Опытные воины, они, сколько могли, достали нападавших на расстоянии — стрелами из арбалетов и лука — и, чуть отступив к лошадям, схватились врукопашную. И тут уж «союзникам», несмотря на численный перевес, пришлось несладко. Еще бы — деревенские парни и подростки из Манресы против уверенных в себе, закаленных в многочисленных схватках авантюристов Пророка! Послышался звон мечей и сабель, а вот глухих ударов дубин что-то было не слыхать, раздавались лишь стоны. Схватившись за бок, упал на камни один из нападавших, за ним — другой, третий… пятый…

А у врагов удалось вывести из строя лишь одного. И то — слава богу!

— Лук, лук подберите… да метайте ножи, копья! — распорядился на бегу князь и тут же схватился с главным — красавчиком доном… как там его…

Узнал, узнал! И красавчик узнал тоже, не преминул заметить, ловко отбивая удар:

— Большая честь для меня сразиться с халифом неверных!

Удар! Отбив. Звон…

— Я тоже рад вас видеть, любезнейший сеньор. Не соблаговолите ли сдаться?

— Сдаться? О нет, знаете ли…

Резкий выпад! О, этот мавританец — умелый боец. А чего ж другого ждать-то?!

— …и вовсе не потому, что я вас не уважаю, сир!

Ах, как он здорово дерется! Прямо приятно… было бы. В другой ситуации. Может быть.

И клинок у него — будь здоров! Настоящий рыцарский меч толедской стали…

Хоп! Разящий удар… Подставить свой клинок… ага…

Звон! Блеск солнца на стали. И противный треск…

Черт!!! Солдатский меч Вожникова, конечно же, не выдержал, сломался влет, и обломок клинка жалобно звякнул о камни… И что теперь?

— А теперь — ваша смерть, сеньор! — зловеще прищурился красавчик. — С другой стороны, я бы взял вас в плен… если б вы приказали своим людям… Ах, понимаю… Выбираете смерть? Что ж! А ведь могли бы договориться.

В светлых глазах мавританца мелькнуло сожаление… тут же сменившееся азартом, столь характерным для всего средневекового рыцарства, когда делают не то, что надо бы, а то, что хочется, то, к чему стремится душа.

В данный момент душа мавританского кабальеро стремилась к смерти. Конечно же, не к своей собственной…

Вот дьявол! И как быстро все…

— Поднимите меч повыше, любезнейший дон, — опустив руки, попросил соперника Вожников.

— Повыше? — удивленно переспросил тот. — Но… зачем?

— Лучше поразите меня в голову… или в сердце, нежели, как скотину, в живот. — Сделав шаг вперед, Егор улыбнулся, как писали когда-то в боевых листках, «с достоинством и честью».

Глаза красавчика одобрительно вспыхнули:

— Поистине, вот просьба, достойная храброго и благородного мужа! Что ж… как хотите. Извольте!

Блеснул в лучах выглянувшего из-за синей горы солнца толедский закаленный клинок. Словно сама смерть блеснула. На миг. На очень короткий миг…

Смотрелось-то все хорошо, картинно: занесший меч победитель — враг и побежденный, как и положено рыцарю, с достоинством принимающий гибель. Со стороны-то именно так все и выглядело. Только некому было смотреть — все сражались… А жаль! Подивились бы… А вот не подпускайте рассерженного боксера на расстояние вытянутой руки, как, любуясь собой, неосторожно поступил красавчик… Поднял меч, открылся… Ну и что с того, что панцирь? Красивый такой, черненый, с серебристой вязью, скорее всего часть доспеха. И когда только успел надеть? Наверное, в нем и спал.

Панцирь панцирем… А вот лицо…

Короткий, без замаха, апперкот в челюсть. Всего-то! Один только удар. Хорошо поставленный, не раз приносивший Егору победу на ринге.

Хруст. И славный мавританский рыцарь тяжело осел в траву, просто поплыл, как вмиг растаявшая на солнышке снежная баба. Из бедолаги словно какой-то стержень выдернули. Нокаут, чего уж тут говорить. Красивый такой нокаут, техничный.

Упал, повалился наземь красавчик, а меч его, великолепный толедский клинок, казалось, завис на миг в воздухе, повисел удивленно и рухнул на грудь своего хозяина, глухо стукнувшись об кирасу.

— Ну вот и славно. — Нагнувшись, князь поднял трофей и огляделся — не нужна ли помощь?

Похоже, не нужна. Похоже, все уже было кончено — стонали раненые, валялись у ручья трупы… А прошло-то всего минуты две-три, не больше!

Егор махнул рукой Беззубому:

— Как вы?

— Да, хвала Святой Деве, целы! Так, царапины, да еще Лупано зацепило стрелой… кажется, не сильно.

— Не сильно?

Вожников подбежал к лежавшему на плоском камне юноше, бледному, с угасающим взором и торчащей в боку стрелой. Присел рядом, заглянул в глаза:

— Ты только терпи, терпи, парень. Помни — тебе есть для кого жить!

— Да… отец…

— А еще — Аманда, — подмигнул князь. — Как она тебе? Хороша невеста?

— Невеста? — В глазах парня, казалось, вспыхнуло солнце. — Вы… вы думаете… что я… и…

— Да! Вот именно. Почему б вам и не обвенчаться? Аманда — хорошая, весьма привлекательная девушка, неглупая и очень хороша в сексе… ой… короче — знойная женщина, мечта поэта!

— Ка-ко-го поэта?

— Неважно! Так ты б согласился взять ее в жены?

— О! — не обращая внимания на боль, Лупано приподнялся на локте. — Я бы… Я бы… Но она же — из рода благородных кабальеро, а я… я простой человек, пусть даже и не очень бедный.

— А твой отец… Как бы он отнесся к вашему браку?

— Породниться с благородными? О, отец был бы счастлив!

— Но род твоей невесты Аманды беден!

— Зато мы — нет.

— И… она не девственна, кажется. Вдова!

— Ну, если вдова — этот тоже не страшно.

— Значит, договорились… Эй, эй, парень! Не уходи!

Раненый закрыл глаза, дыхание его становилось все тише.

— Не уходи!

Обернувшись, Егор подозвал своих, приказав делать носилки, и подошел к старосте, сидевшему на плоском камне с забинтованной окровавленными тряпками головой.

— Вижу, и тебе досталось, славный дядюшка Пепе!

— Пустяки! — махнул рукой староста. — Заживет как на собаке. Только жаль Педро — хороший был косарь. Убили. Да кабы не вы — так и многих бы. Ишь, как дрались, сволочи! Не смотри, что четверо.

— В полон кого-нибудь взяли? — быстро поинтересовался князь.

Дядюшка Пепе причмокнул губами:

— Двоих со злобы убили… А чего они? А один, кажется, еще дышит — оглоушили только.

— Ну, и у меня — один, — вспомнив, ухмыльнулся Вожников. — Тоже оглоушенный, во-он, за камнями в травке лежит. Скоро, верно, очнется. Эй, Агостиньо, Энрике! Вяжите да тащите его сюда!

Юные ватажники умчались исполнять приказанное, однако тут же вернулись обратно, недоуменно разводя руками.

— Да нету там никого, — доложил Агостиньо Рвань.

— Похоже, что и одна лошадь пропала, — дополнил своего товарища Рыбина. — Сбежал, ясное дело, ага.

— Эй! — услыхав доклад, дядюшка Пепе мигом подозвал деревенских парней: — Диего, Жузеп! А ну-ка, в погоню, живо. Пробегитесь до перевала, гляньте, потом нас нагоните — мы в деревню пойдем.

— Вот ведь гад! — с досадой сплюнув в траву, выругался князь. — Сбежал-таки! Эх, надо было его сразу взять… Отвлекся!

— Ничего, зато другой остался, — с деревенской непосредственностью староста успокоительно похлопал князя по плечу. — Его и допросим со всем старанием. А тот, что сбежал… Не думаю, что он своих приведет… были бы — давно б здесь ошивались. Не-ет, людокрады эти не в многолюдстве пришли: числом малым, тайком, потому и брали не взрослых мужиков, а недорослей да девок. Вот и пастушат наших… Ничего, мы все про них выспросим. Ничего!

Аманда взялась за раненого всерьез, со всем тщанием — да и как же иначе-то выхаживать потенциального жениха, к тому же весьма перспективного: две мельницы и богатое семейство — не шутка! К тому же тут не только в меркантильности было дело: юная ведьма оказалась девушкой сердобольной, жалостливой, да и Лупано ей, откровенно говоря, нравился — тут и слепой бы заметил.

С князем же девушка вела себя ровно, со всем почтением, ничем и никак не напоминая о случайных сексуальных связях, имевших место быть в недалеком прошлом. Очень правильно, по мнению Егора, делала — ну, были и были… да сплыли! Кому какое дело — кто, когда и с кем?

Вожников тоже ничего такого не подчеркивал, не напоминал, вел себя вполне корректно: да и тащить девчонку в постель — как-то не по-мужски, точно так же, как и трепаться о своих сексуальных подвигах где-нибудь в курилке. Мужики те еще сплетники, куда там какой-нибудь болтливой бабке. И хвастуны немереные, особенно когда касается рыбалки и секса, да еще с какой-нибудь юной девушкой, да где-нибудь на стороне. Чего и не было — приплетут! Да если и было — чего болтать-то? Радоваться надо, что было, и рот на замке держать. Вот Егор так всегда и делал.