Возвращение с того света - Андрей Воронин

Глупости… Во-первых, шнур до двери не дотянется, а если бы и дотянулся – что толку? Ну придет кто-нибудь, чтобы открыть дверь. Ну возьмется обеими руками за замок. Ну тряхнет его как следует. – допустим, даже убьет – ну и что? Тебе-то что за радость? Ты-то все равно останешься здесь, только еще и в темноте…

А зато хоть один из них, может быть, откинет копыта, с внезапной мстительностью подумала она.

Хорошо бы, чтобы это оказался Волков. Великому гуру и волшебнику не мешало бы немного прожариться…

Она встала прямо под лампочкой и несколько раз подпрыгнула, пытаясь достать ее. Черт, подумала она, вот ведь буржуи проклятые… В подвале у них потолки выше, чем у нормальных людей в квартирах. Метра три с половиной, прикинула она на глаз.

Нет, нипочем не допрыгнуть. И шнур идет не по стене, спускается из пробитой в плите перекрытия дыры… Бесполезно, все бесполезно. Остается только ждать.

Она посмотрела на часы. Ну конечно же, где одно, там и другое. Часы остановились: она всегда заводила их с вечера, а вчерашний вечерок выдался чересчур бурным для того, чтобы вспоминать о таких мелочах. Она потрогала нос, с отвращением ощутив на верхней губе корку засохшей крови.

Справились… Привет от любящей Вселенной, так сказать.

Она насторожилась. Ей показалось, что где-то там, за железной дверью, слышатся шаги. Почудилось? Да нет, действительно кто-то идет…

Шаги приблизились. Теперь она могла с уверенностью сказать, что идут двое. Загромыхал и щелкнул отпираемый замок, скрежетнул отодвинутый засов, и дверь с ржавым скрипом отворилась, впустив в камеру Волкова и Светлану. Светлана смотрела на пленницу совершенно пустыми глазами. В одной руке у нее был пистолет, в другой поблескивали хромированные наручники.

– Как спалось? – вместо приветствия поинтересовался Волков. На этот раз он был одет вполне по-человечески – в джинсы, застиранную до полной потери первоначального цвета футболку и старенькие белые кроссовки. В пальцах его левой руки дымилась сигарета, а правая поигрывала каким-то блестящим медальоном на длинной цепочке.

Он сделал неопределенное движение подбородком, и Светлана двинулась к Ирине, на всякий случай наведя на нее пистолет.

– Не вздумай хулиганить, – предупредил Ирину Волков. – Ты красивая девочка и должна себя очень хорошо вести, иначе и охнуть не успеешь, как превратишься в мертвую красивую девочку.

Ирина протянула Светлане руки.

– Э, нет, – сказал Волков, – так не пойдет.

Сзади, прелесть моя, сзади.

– Страшновато? – спросила Ирина, заводя руки за спину.

– Страшновато не страшновато, – ухмыльнулся Волков, – а осторожность не помешает.

Холодные браслеты со щелчком сомкнулись на ее запястьях. Светлана отступила в сторону и спрятала пистолет в карман джинсовой куртки.

– У твоей мамы вкусные пирожки, – сказала ей Ирина. – Жаль только, что печь пирожки она умеет лучше, чем воспитывать дочерей.

Светлана быстро шагнула вперед и коротко, без замаха, ударила ее по щеке.

– Назад! – прикрикнул на нее Волков. – Кто разрешил?!

– На место, Жучка, – добавила Ирина.

– А ты помолчи, – обернулся к ней Волков. – Никак не возьму в толк, с чего это ты так развеселилась.

– Гуляет напоследок, – вставила Светлана.

– Цыц, – осадил ее Волков и снова повернулся к Ирине. – Сейчас мы выйдем отсюда, – сказал он, – поднимемся по лестнице в гараж и сядем в машину. Мне очень жаль, что так получилось, но, увы… Глеб твой цел и невредим, и со временем ты сможешь с ним повидаться и даже.., ну, сама понимаешь. Вспомнить он тебя скорее всего не вспомнит, но на половых функциях это у него не отразилось.

Так, во всяком случае, говорят. Помнишь Марию?

Ты с ней виделась вчера. Она у меня в этих вопросах настоящий эксперт.

– Вранье, – сказала Ирина.

– Как тебе будет угодно, – не стал спорить Волков. – А ты, я вижу, горячая штучка. Это хорошо, мне нравятся бабы с огоньком.

– Дерьмо, – сказала Ирина.

– Черт его знает, – пожал плечами Волков, – может быть, ты и права. А может быть, ты изменишь свое мнение о моей персоне после того, как мы с тобой поближе познакомимся… А? Как ты думаешь, Светик?

Блондинка пожала плечами.

– Тебе виднее, – сказала она.

– Ясное дело, виднее… Ты вот что, – сказал ей Волков, задумчиво запуская мизинец в левую ноздрю, вынимая его оттуда и внимательно исследуя, – ты побудь в коридоре.., или наверх поднимись, займись чем-нибудь. Мы тут пока потолкуем.

– Понимаешь, – продолжал он, когда дверь за блондинкой закрылась, – у нас с тобой впереди много приятных минут, но первая встреча – это, так сказать, фундамент будущих отношений. Я мог бы сделать так, чтобы ты умоляла меня взять тебя прямо здесь, сейчас… это еще будет, поверь мне.., но первый раз – это…

В общем, постарайся расслабиться и получить удовольствие, деваться тебе все равно некуда.

Ирина сжалась в комок и приготовилась ударить его ногой в пах, но тут где-то зазвонил телефон. Недовольно ворча, Волков полез в задний карман джинсов и вытащил трубку сотового телефона.

– Да, – буркнул он. – Ты, Лесных?

Собеседник Волкова орал так, что даже Ирина могла его слышать, совершенно не напрягая слух.

– Вешайся, урод! – кричал он. – Ты допрыгался! Ты все провалил, скотина, недоумок, кобель!

– Погоди, – растерянно прервал его Волков, – постой… Объясни толком, что ты орешь? Что случилось?

– Объяснить тебе… Следак тебе все объяснит, морда. Короче, вот что: бери руки в ноги и беги куда глаза глядят.

– Куда бежать? – спросил Волков. На лице его застыло упрямое недовольное выражение получающего разнос школьника.

– Куда хочешь, болван! – рявкнул Лесных. – На тебя вышли, понял? Люди Малахова полчаса назад подобрали на шоссе твою бабу вместе с целым арсеналом. Она сейчас, наверное, уже поет им балладу о твоих подвигах.

– Как – подобрали? – бледнея прямо на глазах, спросил Волков. – Почему?

– Откуда я знаю – как? – прорычал Лесных. – Малахов в поселке, беги, дурак! Запомни: если он тебя возьмет, тебе не жить. Раздавлю, как блоху.

С этими словами Лесных отключился. Бледный как полотно Волков медленно убрал антенну и еще медленнее спрятал телефон в задний карман.

– Неприятности? – сочувственным тоном спросила Ирина. – Пропало желание? Заплати налоги – и живи спокойно.

Волков заметно вздрогнул, похоже, он совсем забыл о своей пленнице. Впрочем, он тут же пришел в себя.

– Н-да, – задумчиво сказал он. – А знаешь, мои неприятности – это твои неприятности, причем в двойном размере. Теперь мне придется тебя… Гм…

Он зашарил по карманам.

– Вот черт, – сказал он, – пистолета, как всегда, нет, а Светку я отослал. Неудача! Ладно, пошли наверх.

– Вот еще, – сказала Ирина.

– Как хочешь, – пожал плечами Волков. – Сверну шею голыми руками.

Он метнулся к Ирине, но та успела увернуться, выставить перед собой ногу и толкнуть его плечом. Волков споткнулся, потерял равновесие и с шумом упал на бетонный пол. Ирина бросилась к двери и всем телом ударила в нее. Дверь с грохотом распахнулась, Ирину вынесло в коридор, и она с трудом удержалась на ногах, пробежав по инерции несколько шагов и едва не разбив голову о какой-то вентиль.

Дорогу наверх она помнила плохо, но времени на раздумья не было: Волков уже поднимался на ноги, грязно матерясь и потирая ушибленные места. Ирина бросилась бежать по узкому полутемному коридору, тускло освещенному пыльным грязно-желтым светом сорокаваттных ламп. Бежать со скованными за спиной руками оказалось страшно неудобно. «Лежать на полу со свернутой шеей, конечно, удобнее», – саркастически подумала она.

На повороте Волков почти настиг ее, его пальцы скользнули по развевающемуся краю ее плаща, но она вывернулась и, толкнув плечом, обрушила на преследователя штабель картонных ящиков, внутри которых зазвенело стекло. Прием был дешевый, сотни раз обыгранный кинематографом, но он сработал.

Волков, изрыгая невнятные проклятия, повалился на спину и был немедленно погребен под картонной пирамидой. Пока он, расталкивая ящики, выбирался из завала, Ирина была уже далеко.

Лестницу она нашла скорее благодаря слепому везению, чем в силу своих архитектурных познаний, которые непременно помогли бы ей, будь у нее минута на то, чтобы остановиться и подумать. Задыхаясь, чувствуя, как предательски подкашиваются ноги, она бросилась наверх по крутым узким ступеням.

Лестница оказалась на удивление длинной. Похоже, подвал здесь был двухэтажным, и все коммуникации, а заодно и камера, в которой держали Ирину, располагались под залом молитвенных собраний. Она с трудом добралась до верха: давала себя знать проведенная на ногах бессонная ночь, да и все предшествовавшие ей дни и ночи, начиная с того черного дня, когда она осталась одна. Ирина ногой захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной, чтобы несколько секунд постоять, переводя дыхание и приходя в себя. В замке торчал ключ – это была редкостная удача, оставалось только ухитриться повернуть его скованными за спиной руками. Ирина повернулась к замку спиной, нащупывая пальцами головку ключа.