Театр. Том 2 - Пьер Корнель

его заклятый враг,

Которого считал он двадцать лет за сына,

И тут уж не уйдет царевич от кончины,

А с ним и ты, в кого он пламенно влюблен,

И я, которою от Фоки он спасен.

Вот что такое, дочь, не соблюдать молчанья!

Евдокия.

Упрекам матери вняла я без роптанья,

Но слух теперь пора и ей ко мне склонить,

Чтоб больше дочь свою в измене не винить,

Затем что следует именовать изменой

Неумолчание о тайне столь священной.

Леонтина.

Кто ж разгласил ее? Быть может, мать твоя

Иль сам царевич?

Евдокия.

Нет, ни ты, ни он, ни я.

О чем шумит молва? О том, что жив Ираклий,

Но о подробностях и речи нет, не так ли?

Нигде не говорят, что ты взамен него

На казнь отправила ребенка своего;

Что Фока, этого не разгадав обмана,

Воспитывать тебе доверил Маркиана,

Вместо которого — уж как, я не пойму —

Ты и подсунула царевича ему;

Что брата моего в родном он видит сыне,

Хотя Леонтия нет больше и в помине,

И что не кровь свою — Ираклия тиран

Так сильно любит в том, чье имя Маркиан.

Об этом бы давно шли толки по столице,

Случись мне где-нибудь и впрямь проговориться.

Но знают лишь одно: царевич уцелел,

А как — о том никто проведать не сумел,

И кажется, что он взялся невесть откуда:

В неведомом всегда мы склонны видеть чудо.

Иные даже мнят, что волею небес,

Чтоб Фоку покарать, из мертвых он воскрес.

Но жалует сюда он сам.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Ираклий.

Ираклий.

Пора приспела

С опасной тайны снять покров молчанья смело.

Встревоженный молвой тиран столь лют сейчас,

Что промедление губительно для нас.

Нет, подозрений он на счет мой не питает;

Напротив, выдумкой нежданный слух считает

И в послушании моем уверен так,

Что мнит мне навязать ему желанный брак.

Слух обо мне свести на нет он мною хочет,

В зятья Маврикию его же сына прочит

И, чтоб его венцом по праву обладать,

Сестру родную мне намерен в жены дать.

Ей ненависть, а мне боязнь кровосмешенья

С презреньем отмести велят его решенье,

Но невдомек ему, что нам союз такой

Строжайше возбранен природою самой,

И он Пульхерии, хоть та не знает страха,

Сказал, что ждет ее заутра брак иль плаха.

Я не смягчил его, и, чуть блеснет восход,

От смертного греха лишь смерть ее спасет.

Итак, не время ли притворство нам оставить,

От притеснения мою сестру избавить,

Дать мне Ираклием назваться наконец

И устранить того, кем свергнут мой отец?

Леонтина.

Раз только казнь сестры иль брак преступный с нею

Грозят тебе сейчас со стороны злодея,

Благодарю судьбу за то всем сердцем я,

Что не в опасности покуда жизнь твоя.

Твое бесстрашие — вот чем устрашены мы.

Сдержи свой гневный пыл, царевич досточтимый,

И коль уж деспота ты не насторожил,

Под видом отпрыска его живи, как жил.

Сколь на Пульхерию ни зол тиран жестокий,

Найду я способы умерить ярость Фоки,

Расстроить этот брак иль сильно оттянуть,

Но рисковать собой не должен ты отнюдь.

Коль в этом слово дашь, я ей помочь способна.

Ираклий.

Но вправе ль упускать мы случай столь удобный?

Хоть и неведомо, кем был распущен слух,

В народе пробужден уже мятежный дух.

Всем кажется, что длань занес судья небесный

Над тем, кто на престол взошел стезей бесчестной;

Что для того молве позволил бог разнесть

О юном отпрыске Маврикиевом весть,

Чтоб видеть в нем страна владыку приучилась

И с ним на деспота открыто ополчилась.

Народу, ждущему Ираклия давно,

Навстречу не пойти — опасно и грешно.

Вдруг имя, что принять колеблюсь я доселе,

Обманщик дерзостный присвоит в самом деле,

И Фоки трон займет, и жизни я лишусь

За то, что ныне стать самим собой страшусь?

Когда окажется он новым властелином,

Паду я вместе с тем, чьим почитаюсь сыном:

Ведь самозванца мы не сможем убедить

Мне имя и венец отцовский возвратить.

Леонтина.

Нет, от опасности и этой средство зная,

Тебе не дам мятеж возглавить никогда я,

Но, тайну своего рождения храня,

Верь не в любовь толпы, царевич, а в меня.

Мне кажется, вполне я заслужила это.

Тебе я жизнь спасла в младенческие лета

И не остановлюсь теперь на полпути,

Но дело до конца сумею довести.

За смерть Маврикия я Фоку уничтожу,

Но совершить сама хочу и мщенье тоже.

Как был у палачей ты в детстве вырван мной,

Так будешь и венцом обязан мне одной.

Крепись, молчи и жди, иль прахом в миг единый

Пойдут все двадцать лет усилий Леонтины.

Евдокия.

Коль ты к моим слезам не глух, свой гнев уйми,

Иначе честь свою уронишь пред людьми.

Не тщись тирана сам подвергнуть наказанью:

Увидят в этом все не кару — злодеянье.

Толпа решит, что был по воле неба он

Погибнуть от руки сыновней осужден,

И, за убитого отца отмстив по праву,

Стяжаешь ты себе отцеубийцы славу.

А если правду ты доказывать начнешь,

Молва усмотрит в ней расчетливую ложь,

Которою прикрыть ты хочешь преступленье,

И это омрачит навек твое правленье.

Я знаю, за родню мечтаешь ты воздать…

Ираклий.

И ты туда ж? Сдаюсь. Напрасно слов не трать.

Длить бесполезный спор я не дерзну, конечно,

Ни с милою, ни с той, кому обязан вечно,

И