Сын моего мужа (СИ) - Гринвэлл Ольга

— Кто? — раздалось из глубины комнаты. Усмехнулся.

— Открой.

— Марк, тебе пора на работу, — послышались легкие шаги, щелкнул замок. — Что тебе надо?

— Один-единственный поцелуй.

Мила чуть приоткрыла дверь спальни.

— Нам не стоит... — начала она, но Марк перебил, с силой надавив на дверь.

— Не глупи, — взяв ее плечи, заглянул в глаза. — Если ты думаешь, что между нами обыкновенная трёхдневная интрижка, то ты ошибаешься. Или для тебя так и есть?

— Марк... нет, конечно, по крайней мере, с моей стороны… Но...

— Никаких «но», Мила. Я еще никогда в жизни не был так серьезен, слышишь? — Она кивнула, в глазах растерянность. Пылко приникнув к ее дрожащим губам, отстранился. — Поговорим вечером.

Пока еще был в состоянии уйти, выскочил за дверь, плотно закрыв ее за собой.

Милу он нашел в саду лежавшей в гамаке и, похоже, дремавшей. Рядом на траве валялся ее телефон и папка с бумагами. Не желая будить, мужчина осторожно подошел. Интересно, чем она занималась, пока он был на работе? Может, плавала в бассейне? По телу пробежала дрожь возбуждения, едва Марк представил ее в бикини.

Или, может, бродила по бутикам? Или же его приятель Джеймс пригласил Милу на ланч, и они весело провели время?

Марк наклонился, поднял бумаги. Опять финансовый отчет! Упрямица. Сдался он ей!

Девушка открыла глаза, дернулась.

— Ты? Уже вернулся? — попыталась подняться, но беспомощно забарахталась в гамаке. Марк подхватил ее, поставил на ноги.

— А ты все еще изучаешь эти документы? — нахмурившись, стал листать страницы.

— Конечно. Там очень интересные цифры, которые кажутся мне немного завышенными.

— Давай ты всё-таки оставишь это мне. Не лезь туда. Твое дело — наслаждаться жизнью, развлекаться и тратить деньги на безделушки.

— Ничегонеделание ты называешь наслаждением? А сам? Не думаю, что ты предпочёл бы праздный образ жизни работе.

— Я мужчина, и это моё дело — обеспечивать свою женщину всем, что она желает.

— Но я не твоя женщина, — она сердито смотрела исподлобья. — А ты не мой мужчина.

— Вот об этом нам и надо поговорить.

— Не о чем разговаривать, Марк.

— Хорошо. Тогда поговори с моим отцом, скажи ему о нас. Дай ему свободу и сама освободись от этого брака.

— Зачем? Чтобы стать твоей игрушкой на месяц или два? — она помотала головой. — Ты ошибаешься. Я не нужна тебе, а мне нужен не ты.

Девушка повернулась, чтобы уйти.

— Стой! А кто тебе нужен? — крикнул вслед.

Она почти бежала по дорожке к дому. Чёрт. Он сам поговорит с отцом и расставит все точки над I.

* * *

Я удачно избежала Марка утром, закрывшись, как последняя трусиха, у себя в спальне. Слышала, как хлопнула дверца его машины и как он уезжал. Все равно еще долго не решалась выйти.

Нэнси уже что-то готовила в кухне, гремела посудой — начинался обычный день. Для нее. Для всех. Но только не для меня.

Эти три дня все полностью изменили, и мне просто необходимо было обдумать ситуацию. Единственный человек, которому я могла довериться — мой муж. Знала, что Кевин только порадовался бы за меня и сына, но именно поэтому я не хотела с Марком серьезных отношений. И неважно, что тот чувствует ко мне — гораздо важнее мои чувства к этому мужчине.

Я его полюбила. И именно поэтому не могла быть с ним. Лучше разорвать отношения сейчас, пока еще есть возможность, пока есть шанс отступить. Марк здоровый, успешный мужчина, очень привлекательный внешне и, как оказалось, красивый внутри. Вся эта внешняя шелуха ссыпалась с него по мере того, как я узнавала его лучше. И да, мне хотелось бы провести с ним всю жизнь, но захочет ли этот мужчина быть со мной через пять, десять лет, когда поймет, что мы никогда не сможем быть настоящей семьей — у меня не может быть детей. А я прекрасно помнила, как Марк рассказывал про своих племянников и, мечтательно улыбаясь, говорил, сколько хотел бы иметь детей. Сидели у костра, и он, смеясь, представлял нас, катающихся на лошадях, а наших детей на пони...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Упрямо утерев непрошеные слезы, схватила финансовый отчет. Лучше занять голову другим. Мне очень хотелось уличить того, кто так нагло обманывал Марка. Решила, что докопаюсь до сути, и на этом моя миссия закончится. Невмоготу смотреть, как будет мучиться Кевин, живя со мной и любя другую, а еще больнее находиться рядом с Марком и знать, что нам не быть вместе.

План моего мужа разваливался, как карточный домик, и я, похоже, собиралась быть погребена под его развалинами.

* * *

Марк лежал на диване, бездумно уставившись в потолок, на котором проявились серые тени от деревьев. Уже прошло больше двух часов. На стук Нэнси и приглашение к ужину буркнул «Спасибо, не голоден».

Настроение, такое легкое и хорошее днем, сменилось депрессивной тоской. Впервые в жизни он влюбился в девушку, которая к нему равнодушна. Которую он совершенно не интересовал. Хотя нет, Марк не мог обмануться — ей нравился секс с ним, это он точно знал. За свою жизнь мужчина прекрасно научился разбираться, когда женщина притворяется, а когда нет. А Мила при всей своей внешней холодности оказалась горячей штучкой, очень горячей...

Ревность внезапно сковала внутренности — неужели она отдается его отцу точно так же?

Стукнув кулаком по спинке дивана, Марк простонал сквозь стиснутые зубы. Он хочет только эту женщину, ему не нужна другая.

Взгляд упал на блокнот в кожаном переплете, и Марк стянул его с кофейного столика.

Когда последний раз он заглядывал туда? Как давно записывал свои мысли? В детстве Марк втайне от родителей вел дневник, повзрослев, записывал в еженедельник самое важное, как правило, планы на ближайшее время, идеи.

Открыв заложенную страницу, поморщился. Ах да, писал про какие-то дурацкие камеры. Идиот. Нечего следить за Милой — она как на ладони, он уже раскусил ее: она не избалованная ледышка, наоборот, в ней огонь, способный испепелить вмиг. И так хочется прикоснуться к этому огню.

«Влюбился? — написал. — Она меня бесит, изводит, заставляет лезть на стену. Любовь просто не может быть такой. Как вернуть прежнее спокойное время?».

Да пошло всё к черту! Завтра же уберется отсюда к чертям собачьим. Находиться рядом и не иметь возможность с ней быть...

Со всего размаху отшвырнул блокнот, схватил телефон и набрал номер отца...

* * *

Он уехал в тот же вечер. Сквозь  тюль я наблюдала, как Марк грузил сумки в машину,  сел за руль и, громко хлопнув дверцей, завел мотор. Горло сжало спазмом от непролитых слез. Что если я больше никогда не увижу его? Мне  хотелось сказать ему, что чувствую на самом деле, вместо этого оттолкнула его, уязвила самолюбие, заявив, что мне не нужен такой, как он. Нужен, именно такой мне и нужен!

Всхлипнула, уже не в силах сдерживать рыдания.

Телефон запиликал, смолк и снова зазвонил. Кевин. Какое-то время раздумывала, отвечать или нет. Муж сразу почувствует, что я расстроена, а мне не хотелось волновать еще и его. Утерев рукавом халата слезы, нажала зеленую кнопку.

— Мила, что случилось? — без предисловий начал он. — Ты где, почему не отвечаешь?

— Да здесь я, здесь, Кев, и у меня все нормально.

— Нормально? А почему ты плачешь? — Я опешила. Откуда он знает? — Я слышу слезы в твоем голосе. Признавайся, тебя обидел Марк? — Я всхлипнула. — Ну этот засранец у меня получит! Что он тебе сделал? Да я из него всю дурь выбью!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Нет, Кев, он ничего плохого не делал... Это я...

— Ну что ты, моя хорошая, что случилось?

— Я... я, кажется, влюбилась в него… в Марка... — новая волна рыданий заглушила слова Кевина.

— Ну и почему ты ревешь белугой?

— Он уехал...

Кевин хохотнул.

— Вернется. Ради тебя Марк вернется. Вот посмотришь.