АНАФЕМА: Свобода Воли. ТОМ 4 (Часть XI) - Антон Тутынин

Воздух сразу наполнился стонами, проклятиями, мольбой о снисхождении, и прочими воплями приговорённых. То, что это казнь людей, посмевших устроить переворот в его фирме, я понял и без чтения памяти Себастьяна.

— Вижу, вас не сильно впечатляет происходящее. Вы как-то слишком спокойны, — вскоре вернулся на огневую точку Ковальский, с подозрением глядя мне прямо в глаза.

— Просто я уверен, что вы не какой-то поехавший псих, и у вас есть очень веские причины поступать подобным образом, — я только пожал на это плечами, вновь улыбнувшись.

— О, у меня есть причины! Эти твари убили моих людей и пытались убить меня, забыв обо всех клятвах и обязательствах, что когда-то давали моей семье! Я не имею никакого морального права оставить их в живых, и даже готов взять всю ответственность на себя, приведя приговор в исполнении лично — это для меня принципиальный вопрос, не терпящий отлагательств.

С мрачной решимостью на лице Себастьян Ковальский направился к уже подготовленной пулемётной точке, куда его люди заправили новый короб с пулемётной лентой. Навскидку калибра миллиметров в пятнадцать — жуткая штука! От таких крупных пуль человеческое тело буквально разрывает на части, отрывая конечности, пробивая в груди дыры размером с голову и отрывая огромные куски мяса в других местах попадания. Так что буквально через секунду нас ожидала очень кровавое зрелище!

Так всё и произошло. Себастьян уселся за станок, с лязгом передернул затвор пулемёта, после чего всё ещё звучавшие крики, стоны и ругань людей в холодильниках в пятидесяти метрах отсюда, перекрыла мощная канонада крупнокалиберного пулемёта!

Песок перед шеренгой холодильников и за ней вскипел. А от первого из них мгновенно полетели крупные куски в ярких всполохах искр и кровавых фонтанов. Началось методичное уничтожение одного бунтовщика за другим. И Себастьян в этот момент выглядел куда счастливее, чем раньше!

— По-моему, это уже чересчур — хватило бы простой пули в затылок, — естественно, у Тифы было своё собственное мнение о происходящем. Остальные мои охранницы, что смогли пройти внутрь территории, и вовсе тактично помалкивали. Им вообще не нравилось идея оказаться свидетелями чьих-то разборок!

— Порой, чтобы двигаться дальше требуется перевернуть страницу прошлого. И, возможно, провести некий ритуал очищения. Мне кажется, сейчас именно это и происходит — Себастьян попросту, прощается с тем прошлым, что его угнетало до этого. Ведь все эти люди когда-то были поставлены на свои посты его сумасшедшей мамашей и никогда не были лично его компаньонами…

— И всё равно как-то слишком кроваво, — скептически поморщилась Тифа.

— У всех свои ритуалы, — пожал я плечами, — И вообще. Ты чего такая впечатлительная стала? Где моя любимая, отбитая на голову бабулька⁈

— Ой, да иди ты! — рассмеялась на это Тифа.

— Только если вместе — ты же мой телохранитель! — ответил я ей той же ухмылкой.

Казнь длилась недолго.

Пулемёт перезарядили всего один раз, после чего ещё одной длинной очередью холодильники были добиты окончательно, превратившись в кровавое решето. Вся округа в той части карьера была заварена обломками бытовой техники и кусками разорванных тел. Себастьян же встал из-за станка пулемёта с весьма довольным выражением лица, сразу направившись к нам.

— Прошу прощения за подобное зрелище, но я очень стеснён во времени. Сейчас здесь всё уберут, и мы сможем продолжить.

За его спиной неожиданно что-то крупное завело свой рычащий двигатель, и, лязгая гусеницами, выползло из-за ближайшего к нам грузовика. Как оказалось, в отдалении стоял утилизатор, способный переварить в своём мощном брюхе почти любой мусор или обломки. Такие монструозные сцепки обычно применялись для расчистки завалов и мест ведения боевых действий! Бетон, куски железа, сгоревшая техника и трупы — всё пережигалось и перемалывалось в его ненасытной утробе до гранулированной однородной массы. И теперь, двадцатиметровая дура, состоявшая из трёх сегментов на гусеничной платформе, медленно, словно гигантская гусеница, заглатывала в себя все, что осталось от холодильников и трупов. Вместе с песком.

— К сожалению, время и у меня не резиновое, — провожая взглядом дымящее чудовище, ответил я не сразу, — Так что предлагаю сразу перейти к делу, а пострелять уже потом в следующий раз, — наконец я перевёл взгляд на лицо собеседника, — Разумеется, если вы не против.

— Ну, пусть так, я не против. Идёмте в мой передвижной штаб, там есть всё необходимое для приятной беседы. Заодно и мне не помешают помыться — весь провонял пороховой гарью и по́том!.. И кстати, вы хоть намекните, о чём пойдёт разговор! А то свалились ко мне, как снег на голову, а я и ни сном ни духом о планах нашего покровителя.

— Вопрос абсолютно по вашей части — снабжение нового города. Его города, который я для него строю, — идти пришлось прямо по песку, поросшему жидкой травой. Отчего ноги то и дело проваливались.

— Ого! А чем снабжать, продуктами питания?

— Да, собственно говоря, всем: от продуктов питания до патронов и техники. Всё, что ваша компания, и вы сами сможете нам поставить оперативно, мы всё у вас купим. Я имею достаточно средств, для практически любых объёма поставок! Об этом и пойдёт разговор.

— Вы меня чертовски заинтриговали! Прошу, — поляк рукой указал на огромный дом на колёсах, собранный на базе четырёхосного полноприводного грузовика, куда мы вдвоём и нырнули, оставив всю охрану снаружи.

[14:22]

— Бабушка Альбина, а чего это? — Света, та самая спасённая шлюха, которую Владимир Колбин незадолго до своей смерти вырвал с улицы удочерив, с недоумением поглядывала на шикарный «мускул кар» своего приёмного отца. Его чёрно-красные бока были отполированы и ярко блестели на тусклом осеннем солнце прямо посреди их двора. А пара работников завода всё продолжали и продолжали его натирать, попутно пылесося салон.

— Мы продаём эту машину, — с тяжким вздохом ответила женщина. Вот так… наконец и время неприятного разговора пришло. Альбина знала, что девочка будет против этой продажи, и точно будут проблемы, а потому всё никак не решалась об этом сказать. А хуже этого,