Граф Мечников - Сахаров Василий Иванович

Глава 27

Заморское владение ККФ форт Передовой. 5–9.06.2067

Первой к построенным на основе развалин испанских деревень окраинным укрепрайонам Передового подошла орда из Рибадео. Когда она покидала место своей зимовки, в путь вышло от двадцати до двадцати двух тысяч особей. По дороге дикари неоднократно обстреливались нашими разведчиками, натыкались на противопехотные мины, да ещё имели боестолкновения с парнями в сером камуфляже, которых, кстати, обнаружить так и не удалось. И к Волчанску, по испанским картам Лавандейра, после девяти дней неспешного передвижения вдоль моря, подошло не более семнадцати тысяч «зверья».

Немедленно в небо было поднято несколько мотопарапланов, и каждый наш летун имел при себе рацию, благодаря которой мог корректировать огонь миномётов. Группа огневой поддержки не оплошала, отработала на совесть. Два десятка стодвадцатимиллиметровых миномётов накрыли бредущего по старому лесному сухостою противника. За час миномётчики выпустили более семисот начинённых смертью металлических болванок, рассеяли орду, и на короткий промежуток времени дикари остановились.

На этом закончился первый день нашего сражения с дикарями. Ночь прошла относительно спокойно, а рано утром на наши оборонительные позиции волной покатились все выжившие после обстрела дикари. Надо сказать, что это было страшное зрелище, которое пробирало до печёнок и будило в каждом воине форта самые глубинные страхи. Выпучив глаза, словно стадо бешеных бизонов, на нас валила орда ведомых лишь инстинктом уничтожения живых существ, орда двуногих животных. И напор их был настолько силён и стремителен, что, если бы не минные поля перед Волчанском, «зверьки» имели бы все шансы вломиться в наши оборонительные порядки и нанести нам некоторые потери.

Однако, к счастью для отряда, наш товарищ в далёком посёлке Гвардейский, отставной сержант гвардии Егор Черносвит, он же сержант Филин, клепал противопехотные мины, как сосиски на колбасном заводе, и каждый конвой с родины пополнял наши запасы этого смертоносного оружия. Поэтому мы закладывали «озэмки» и «монки» на любой тропинке, по которой могли бы пойти в атаку дикари. А наступающие «зверьки» напоролись на эту преграду и заколебались. Ну а тут снова миномёты в работу включились. Они обстреляли высохший старый лес, который вперемешку с молодой порослью стоял на окраине Волчанска, и били миномётчики не осколочными или фугасными боеприпасами, а зажигательными.

Лес сначала неохотно, а потом всё быстрее начал загораться. Полосы огня протянулись перед нашими чистыми от травы и кустарника позициями за Волчанском, и много дикарей сгорело в яростном пламени. Но немалые по численности толпы двуногих скотов с тлеющими волосами и горящей одеждой, крича и издавая невнятное рычанье, всё же проламывались сквозь огонь и минные поля. И когда они выбегали к дотам на развалинах испанского посёлка, то там их встречали АГСы, пулемёты и автоматы.

Три часа продолжалось сражение за Волчанск. Вокруг укрепрайона горели леса, травы, кустарники и сама земля. Омерзительные запахи горящей плоти и палёной шерсти проникали повсюду, пропитывали одежду, смешивались с кислым привкусом пороха, оседали на наши тела, и не один воин блеванул себе под ноги от подобных «ароматов». И всё это происходило в то время, когда дикари, которые практически никогда не отступают, шли вперёд, а ПКМ и «Печенеги» захлебывались от ярости, их стволы перегревались, но темп стрельбы не снижался. Это были тяжёлые сто восемьдесят минут, и мы, все те, кто был в тот день в Волчанске, долго будем его помнить, потому что нельзя просто так взять и забыть обугленных людей, идущих по минному полю прямо на тебя с желанием дорваться до твоего горла. И это можно было бы посчитать героизмом, если бы наш противник думал и чувствовал, как мы, а не шёл на поводу своих инстинктов и не желал нас съесть.

Трудный бой был – это признавали все, от молодого кашевара до бывалых лейтенантов. И хотя наши вооружённые силы не понесли никаких существенных потерь – несколько раненых не в счёт, – лично у меня настроение тогда было очень поганое. Настолько, что, когда ближе к вечеру летуны доложили, что видят около двух тысяч дикарей, преимущественно детёнышей и молодых самок, уходящих по приморской автомагистрали С-642 обратно в Рибадео, я приказал не гнаться за ними.

Признаю, была возможность уничтожить последних представителей этого племени каннибалов до конца, и я проявил несвойственную мне сентиментальность. Но иначе в тот момент я поступить не мог. Воины отряда, надышавшись гари и смрада от обгоревших тел, в тот день выглядели, словно обкуренные дурман-травой наркоши, и не были настроены изображать непримиримых карателей. Кроме того, к Соколовке, второму основному укрепрайону Передового за пределами Ла-Ферроля, который находился на юго-востоке нашей территории, в это время одна за другой приближались ещё две орды, и распылять свои силы нам было нельзя.

В итоге утром седьмого июня в Волчанске остались лишь два взвода сицилийцев из роты Джузеппе Патти, которые должны были заняться охраной укреплений и рабочих бригад, отправленных из форта собирать трупы. А остальные боевые подразделения быстро перебрались в Соколовку. Ожидалось, что бой пройдёт по тому же сценарию, который использовался в предыдущем сражении. Однако в случае с дикарями из Палас-де-Рея нас всех ждал весьма неприятный сюрприз. Вожди и шаманы этих «зверьков» напоказ не вылезали. Они оказались весьма хитроумными тварями. Прятались среди рядовых дикарей, и вышибить им мозги ни у одной нашей разведгруппы не получалось. Да и в вообще, результаты выдвинувшихся навстречу этой орде разведчиков и скандинавов под предводительством и общим руководством Крепыша были очень скромными. И даже более того, прошедший через сотню боев опытный профессионал Крепыш чуть было сам в ловушку не угодил и выскользнул из неё лишь благодаря мотопарапланеристам, которые заметили хитрые манёвры дикарей, готовивших на его отряд засаду.

В общем, эти «зверьки» были очень сообразительны. Но нас это не насторожило, так как поначалу всё внимание было сосредоточено на наиболее опасной приморской группировке каннибалов. И за свою невнимательность и беспечность мы поплатились кровью товарищей. Дикари не стали лезть в Соколовку нахрапом или брать её в осаду. А, будто понимая или предвидя наши планы, обошли укрепрайон по флангу в районе деревеньки Фонтенова, которую мы пока не переименовали. Так что пришлось нам самим атаковать дикарей, пока они на марше, не отрезали нас от форта и ещё не проникли в руины Ла-Ферроля, где орда могла бы закрепиться в многочисленных развалинах.

Наши джипы, полученные от немцев, и несколько других автомобилей покрепче, с пулемётами на турелях и автоматчиками за невысоким навесным бронированным бортом и с группой огневой поддержки приостановили продвижение двадцатитысячной толпы неоварваров к побережью. А основные силы, которым пришлось покинуть укрепления в Соколовке, в это время ударили по ним с тыла. Схватка была жаркая. В тот день мы потеряли три автомашины и до полусотни бойцов, в большинстве своём скандинавов, вырвавшихся вперёд и столкнувшихся с дикарями грудь в грудь. Бились все с таким ожесточением, какого я давно не видел, наверное, с той самой поры, как сталкивался с сектантами из Харькова. В схватку втягивались всё новые силы с обеих сторон, но произошло то, чего я от дикарей никак не ожидал: вожди орды скомандовали отступление, и «зверьки» подчинились. Живая волна из двуногих животных отхлынула, отошла в леса за Фонтеновой. Поле боя осталось за нами, и, что произошло, никто из нас не понимал. Всегда, за очень редким исключением, неоварвары наступали в лоб и дрались до конца, а тут – нечто очень странное.

Впрочем, гадать о необычном поведении дикарей долго не стали, на это опять не было времени. Снова в небо были подняты мотопарапланы, а в зелёнку ушла разведка, которая доложила, что противник рассредоточился и чего-то ожидает. А чего вожди дикарей ждали, мы узнали сегодня рано утром, когда альмугавар Роберто сообщил, что орда из Палас-де-Рея соединилась с дикарями из Фонсаграды. При этом проявилась очередная неожиданность в поведении неоварваров. Разгромленные нами на реке Эо «зверьки» приняли власть чужих вождей, как если бы так и было нужно. И теперь объединившаяся орда, обходя заминированные дороги и тропы, продвигается к острожному форпосту Виноградовка, бывшее предместье Ла-Ферроля посёлок Фене, стоящий на берегу Доброй гавани. Вариант обороны этого острога мной и лейтенантами рассматривался на тактических учениях как возможный в случае падения Соколовки, и потому вопроса, что же, мать их так, этих дикарей, делать, не возникало.