Меняла - Виктор Исьемини

Иногда я думаю, что маги могли бы просто быть ловкими фокусниками – людям так нравится внешняя, мишурная сторона волшбы… Именно за нее платят куда больше, чем за истинные чудеса. Самое главное – оно всегда действует тайно, исподволь… Именно поэтому официально практикующие колдуны носят странные пестрые наряды, и множество ненужных странных побрякушек – чтобы клиент сразу видел, с кем имеет дело… Это все мишура. Лично я предпочитаю не афишировать своих способностей и выглядеть гораздо проще…

С рассветом следующего дня мы выступили в поход. Вчерашнее начало службы, которое лично мне показалось… ну, мягко говоря, странным, тем не менее, не отпугнуло ни одного из числа новичков. Явились все. Сержант Вздох наскоро пересчитал нас, доложил капитану, тот хмуро буркнул: “Идем!” – и мы пошли… Кроме нас на пустыре позади “Очень старого солдата” собирались еще два отряда – Ренприст жил своей обычной жизнью.

Неуклюжей колонной, над которой не в лад раскачивались наконечники копий, мы подошли к городским воротам. Согласно обычаю, каждый приготовил медный грош – плату за проход в ворота. По традиции солдат платит грош до того, как получит аванс за новую службу, платит из прежних сбережений. С этими монетами многие связывают странные нелепые предзнаменования – ну, как тот первый сраженный мной противник, что постоянно носил с собой медный грош в мешочке на шее. Бедняга отложил его, чтобы расплатиться на входе в город при возвращении – думал, что это сбережет его в бою… А похоронили парня за городской стеной Верделя… Так что я не заключаю сам с собой пари и грош бросил в кружку привратника не задумываясь, как если бы расплачивался за обычную покупку на рынке…

Кстати, нести мне ничего не пришлось, колдун погрузил свои специфические пожитки в фургон. Поскольку нам предстояло весь путь проделать посуху, Лонкоп взял в дорогу фургон, запряженный парой кляч – таких же унылых, как он сам и его сержант. Часа через полтора мы остановились на первый привал. Теперь, когда обычай был соблюден и в воротах солдаты расплатились собственной медью, капитан выдал каждому небольшой аванс. Чисто символическую сумму – просто знак того, что служба началась. Аванс – еще одна формальность, едва раздав деньги, капитан отдал приказ двигаться дальше…

Я давно заметил одну штуку. Первая проверка в вольном отряде для новичка – это длинный пеший переход. Дилетант сотрет ноги, или быстро выдохнется, или простудится, или еще что-то в этом роде. Одно из главных достоинств хорошего солдата – умение долго шагать, выдерживая темп и сохраняя боеспособность. Разумеется, капитан нас не гнал, спешить было некуда – во всяком случае, заказчик не торопил… Тем не менее, несколько наших из числа новичков уже в первый день стерли ноги так, что это можно было смело считать боевым ранением. Здесь я обнаружил еще одну странность – в каждом отряде, насколько я знаю, есть лекарь или, по крайней мере, человек, смыслящий в перевязках, целебных мазях и настоях и прочем в таком духе. Никто из ветеранов отряда не назвался лекарем, не предложил помощь пострадавшим и капитан не проявил по этому поводу ни малейшего беспокойства. Когда мы остановились на ночевку, охромевшие солдаты оказались предоставлены сами себе.

По собственному почину я взялся помочь, применив кое-какие заклинания из своего небогатого арсенала. В основном моя магия не имела отношения к лечению – это были чары, снимающие боль. Затем еще двое наших (опять же из числа новобранцев!) тоже взялись помогать страдальцам. У одного нашлись чистые тряпки для перевязки, у другого – какие-то травки, которые он велел прикладывать к ранам. Кто-то сходил за водой, чтобы промыть больные места… То ли травки, то ли моя магия помогли беднягам, а может и то и другое вместе – но, во всяком случае, совместные усилия несколько сблизили нас. А ветераны продолжали держаться особняком. Они выглядели не враждебно, нет – просто безучастно.

Несмотря на все наши усилия, было очевидно, что двое солдат завтра не смогут самостоятельно передвигаться. Меня, как самого вроде бы авторитетного из новичков, наш самозванный медицинский совет отправил к капитану. Я объяснил Лонкопу, что двое солдат не смогут идти и предложил позволить им ехать в фургоне – благо, груза там немного.

– Ты зря стараешься, парень, – со смешком ответил мне вместо капитана Бибнон, – Лонки набрал этих сопляков именно с таким расчетом, что наибольшая шваль отсеется по пути. Не могут идти – их дело!

Но капитан на этот раз не согласился с магом:

– Ладно, пусть едут, – без энтузиазма ответил он, а затем, обернувшись к Бибнону, пояснил, – путь неблизкий. Мало ли что еще приключится, а лишние копья отряду не помешают. Не будь с нами фургона – другое дело, а так…

Вот. Даже в таком простом деле капитан чуть ли не оправдывался перед колдуном, когда не соглашался с его мнением! Я уже почти перестал удивляться странным порядкам, царившим в этом отряде. А болотник, наш заказчик, прослушал весь разговор молча и даже голову не повернул в нашу сторону, пока я беседовал с Бибноном и Лонкопом. Хотя, с другой стороны, его это не должно сильно волновать. Он будет требовать службу с капитана. А уж как именно Лонкоп добьется ее исполнения – его дело. Кстати, я все время украдкой разглядывал болотника, надеясь отыскать в облике этого дворянина подтверждение слухам о его народе. Ничего необычного – человек как человек. Не более странный, чем любой из нас.

Убедившись, что магия действует, я вручил родовой амулет Эрствину:

– Итак, вперед, добрый сэр! Возврати медальон законному владельцу, а мне давай мою цацку.

– А мне? Я тоже хочу…

Вообще-то, я приготовил на всякий случай два “слушающих” амулета, поскольку понимал, что мальчику захочется участвовать в интересной забаве, но сейчас, по-моему, еще рано давать Эрствину второй экземпляр. Он вполне может достать его на людях, начать играть… Ну, не то, чтобы играть, но… В его возрасте любая серьезная вещь может стать игрой, а любая игра приобрести необычайно важное значение… Поэтому я боялся давать ему амулет раньше времени, но также опасался и напрямую отказывать. Поэтому я пошел на небольшую хитрость:

– Терпение, друг мой, терпение! Сейчас ты пойдешь в Большой дом и у тебя в кармане будет родовой талисман. Не годится, чтобы моя бирюлька была рядом с ним слишком долго. Близость может повредить заключенной в ней магии – это во-первых. Во-вторых… – я говорил размеренно и спокойно, как будто объясняю что-то само собой разумеющееся, – во-вторых, ты и так сейчас услышишь все, что происходит вокруг талисмана, без всякого волшебства. И в-третьих, тебе еще предстоит кое-чему научиться. Вот, к примеру, какой рукой ты подносил к уху мой амулетик?