Меняла - Виктор Исьемини

– Тебя, Писарь, то, что я сказал, не касается. Ты поступаешь в распоряжение мастера Бибнона. Будешь таскать за ним его колдовскую снасть, а то он так растолстел, что уже с трудом носит самого себя, – Ропит, кстати, снова вздохнул, – если хочешь, можешь завести себе осла. Барахла у нашего чародея много…

– …И что же было дальше?

– Сектер сказал: “Вы счастливый человек, ваша милость, а мне не удастся выспаться сегодня”. Потом они о чем-то очень тихо говорили, я не разобрал, но что-то насчет предстоящей ночи. Я услышал, как папа говорит: “Мастер, я все равно не верю вам до конца, имейте в виду! И не думайте, что после того, как Лигеля не станет, вы сможете обойтись без меня”. “Барон, без вас мой план теряет смысл”, – ответил Сектер, – “доверяете вы мне или нет, но вы мне нужны”. Затем они почти сразу распрощались… И все… Я ушел к себе.

– И больше ничего?

– Почти ничего. Они и говорили-то минуты три-четыре. Я вроде бы слышал что-то о моряках с имперских галер и наемниках… Но я не уверен… Хромой, как мне быть?

– Ну, что я могу тебе сказать? Первая заповедь солдата – верность своему отряду. В твоем случае это означает верность семье. Я уверен, что ты не должен предавать отца.

– Но, возможно, мне следует поговорить с ним? Напомнить о том, чему он сам меня учил, напомнить, что Лигель все же…

– Нет, друг мой. Это было бы славно, но это лишено смысла. Твой отец совершил слишком много дел, чтобы бросить их ради слов. Понимаешь? Все, что ты можешь ему сказать, он уже сказал себе сам. Он сам себя убедил. Поэтому, даже если ты ему повторишь все снова – это бессмысленно. Он участвует в таком предприятии, которое не бросают на полпути. Меннегерн, наемники, проповедники, Сектер… Слишком много уже сделано, слишком многие впутаны в заговор… Нет, такие дела не бросают, начав.

– Но что же мне делать, Хромой?!

– Во-первых, не шуметь. А во-вторых… Эрствин, когда все это начнется, мы с тобой будем рядом. И тогда ты постараешься сделать так, чтобы все мерзости произошли как бы без барона Леверкоя. Чтобы честь семьи не пострадала, – Гангмар, что я несу… – я пока что не могу тебе сказать, как именно ты будешь действовать, потому что не знаю в точности, что произойдет… Если же ты поднимешь шум сейчас – вы погибли. Ты, твой отец и Лериана. Если заговор будет раскрыт – вы погибли. Вот это я знаю наверняка.

– То есть что же – мне ничего не делать?

– Пока что – ничего. Постарайся разузнать план заговорщиков, чтобы мы могли подготовиться как можно лучше… И мы вмешаемся в нужную минуту!

Для меня, честно говоря, было важнее всего, чтобы Эрствин не поднял шум раньше времени и не выдал всему городу нашу тайну. Тогда – пиши пропало. Тогда золота из Семи Башен мне не видать… Эх, разузнать бы, что происходит сейчас на углу Корабельной и Каменщиков! Разумеется, там скорее всего можно отыскать ключ ко всем загадкам… Но я не рискну туда сунуться. Во-первых, барон с Сектером говорили что-то о колдуне, который присматривает в заброшенном доме, за “старым другом”. Во-вторых, сам эльф, на мой взгляд, опаснее десяти колдунов, вместе взятых. Тем более, именно этот эльф! Его боятся, им пугают детей по прошествии трехсот лет – должно же это о чем-то говорить, Гангмар возьми! Если я попытаюсь проникнуть в их логово без магического прикрытия, эльф наверняка заметит меня прежде, чем я его – у этого племени слух, зрение и обоняние гораздо острее, чем у людей… Если же я попробую использовать маскирующую магию, меня заметит колдун… К тому же наемники, о которых говорил Эрствин, тоже, скорее всего, прячутся в заброшенном доме – там, на углу Корабельной и Каменщиков… Да, наверное, так. Огромный пустой дом в двух шагах от здания Совета – лучшего плацдарма не придумаешь…

И тут ко мне пришла одна идея.

– Эрствин, спросил я, – у твоего отца ведь есть какой-то старинный медальон, на который наложены охранные заклинания?

– Ну да, фамильный амулет Леверкоев… А что?

– Я, кажется, придумал, как можно разведать планы врага! Значит так. Сейчас ты отправишься домой… Твой отец наверняка спит. Ты потихоньку снимешь с него медальон и принесешь мне сюда. Через час. А я должен вернуться к себе, кое-что взять. Да, через час или около того я вернусь в “Удачу шкипера Гройста”. К тому времени ты должен будешь ждать меня с медальоном. А чтобы отец не проснулся раньше времени… Вот…

Я вручил Эрствину “трубочку Гергуля Старого” и принялся инструктировать его:

– Смотри внимательно. Это совершенно безвредная магия, но только в том случае, если ею правильно пользоваться. Дуешь в этот конец, а трубочку направляешь на того, кто должен заснуть.

– А, это сонные чары!.. – в голосе Эрствина послышался наконец некоторый энтузиазм.

– Да. Не перебивай. Учти, нельзя путать стороны, иначе сам заснешь при вдохе… Для верности подуй минуты две…

– Ты мне просто скажи, сколько раз дунуть?

– Ну, раз тридцать-сорок. Но лучше не считать разы, а дуть две минуты. Возможно, здесь дело не в количестве, а в продолжительности. Затем снимешь с отца медальон. Постарайся не наклоняться над ним слишком уж низко…

– Хромой! Снять со спящего… Это…

– Я знаю, неблагородно! Но еще более неблагородно умолчать о заговоре против законной власти! Эрствин, ты уже вступил на скользкий путь, так что давай не задумываться над подобной ерундой. Итак, снимешь медальон и принесешь мне. Я здесь добавлю к нему кое-каких чар, и вернешь амулет на место. Поверь, твоему отцу от этого хуже не станет.

– Хромой, а зачем это нужно?

– Я попробую так изменить магию медальона, что мы сможем слышать все, что будет происходить поблизости от него.

– Но ведь можно изготовить новый медальон для отца? Тогда мне не придется красть…

– А что если барон заметит новый амулет, а? – на самом деле я боялся не этого, а колдуна, который присматривает за порядком в пустом доме. Уж он-то точно заметит присутствие новой магии! Но Эрствину незачем знать всего, что знаю я. – Друг мой, а тебе не кажется, что у нас мало времени? Давай-ка действовать.

Глава 28

Теперь наконец-то ближайшие цели определились и ситуация приобрела, так сказать, некоторые очертания. До сих пор-то я словно блуждал в тумане… Оставалось только действовать – и очень быстро, поскольку времени до пресловутой ночи полнолуния было в обрез. Должно быть и Эрствин тоже почувствовал облегчение – он выговорился, поделился своей тайной и словно переложил на мои плечи часть своей непосильной ноши… Мы с Эрствином переглянулись еще раз и одновременно вздохнули – словно по сигналу. И тут же оба хихикнули – это в самом деле было смешно. Потом мы так же одновременно поднялись и пошли к выходу из кабака. В дверях мы столкнулись с парочкой имперских солдат. Я подумал было: “Хорошо, что вовремя уходим, а то сейчас солдаты затеют здесь свару”. Матросы и солдаты с имперских галер развлекались, как правило, именно таким способом – задевая местных. Они могли себе это позволить, их скопилось сейчас в Ливде человек триста, а то и больше – после того, как имперцев попросили убраться из соседних городков и они обосновались здесь, благо мастер Лигель не отказывает никому… Такая уж манера у нашего главы Совета – он никогда не говорит “нет”, он всех примет, для каждого найдет доброе словцо… А имперские солдаты по вечерам дерутся с горожанами в портовых кабаках… Но оказалось, что как раз у этих вот двоих солдат намерения вполне деловые, тем более, что на улице их ждала повозка. Мы с Эрствином остановились на пороге и я еще услышал, как один из имперцев бросил другому: