Служба по расчету - Алекс Хай

— Только, ваша светлость, вы не могли бы подать мне мой саквояж? Не дотянусь, должен эфир отслеживать.

— Конечно.

Я взялся за ручки большого кожаного портфеля, на котором красовался бронзовый медицинский кадуцей в виде брелка. Но как только я оторвал саквояж от пола, что-то выкатилось из-под него, блеснуло металлом и юркнуло под ножки стеллажа.

— Погодите-ка…

Я рассеянно передал ношу лекарю, а сам встал на колени и попытался разглядеть, что укатилось. Пришлось зажечь маленький «Люмен».

— Ничего себе…

— Что там, ваша светлость?

— Григорий Владимирович, у вас найдется еще один такой маленький пакетик?

Я не верил своим глазам. Патрон! Не просто гильза, а целый патрон!

Схватив одну из резиновых перчаток, что торчали из саквояжа, я надел ее и осторожно достал находку.

— Кажется, у вас еще одна улика, ваша светлость, — констатировал лекарь.

— И на этот раз куда более информативная…

Я осторожно поместил патрон в пакетик. Видимо, первый выстрел дал осечку, и патрон сбросили. Убивать реставратора они, судя по всему, сначала не планировали — нет, они перевернули здесь все вверх дном в поисках чего-то. Но их явно спугнули, и закончить допрос они не успели. Никита видел их лица, поэтому его решили просто убрать. Времени подчищать за собой тоже не было.

Но патрончик мог кое-что рассказать как минимум об оружии. Надежды на то, что это крепкая зацепка, у меня не было. Но Черкасову и его ребятам точно будет интересно.

Оставив Сольского и Никиту под охраной гвардейцев из Зимнего, я схватил связку ключей, на которую указал реставратор, и спустился во двор. Константина нашелся здесь же, возле входа в мастерскую — он как раз разговаривал с женщиной из сувенирной лавки. Весь замок срочно закрыли для посетителей, и сотрудники музея сейчас провожали возмущенных и напуганных туристов на выход. Возле моста уже парковались машины полиции.

— Ваша светлость. — Константин кивнул в сторону реставрационной. — Как он?

— Жив и, судя по всему, жить будет. — Я достал упакованную в маленький пакетик с патроном и протянул охраннику. — Похоже, девятимиллиметровый. Сможете на глаз определить, откуда добро?

Константин включил на телефоне фонарик, чтобы внимательнее осмотреть находку.

— Люгеровский, калибр девять-девятнадцать, ваша светлость. Классика. Надо маркировку посмотреть…

Охранник перевернул пакет и повернул патрон сквозь полиэтилен, подсвечивая фонариком. — Вот она, родная… Так, число пятьсот пять — это Тульский патронный. Год выпуска — двадцать второй… Патрончик отечественный, ваша светлость. Причем, маркировка у него не для гражданского применения. ИВС — это императорские вооруженные силы. Но откуда вы его…

— Нашел в той же комнате, где был пострадавший. Думаю, осечка.

— Не удивлюсь. С тульскими в последнее время нередко случается. Вроде даже ревизоров на завод посылали.

— Так что за птичка, Константин? Подо что подходит, можете сказать? Тем более что патроны не гражданские.

Охранник переглянулся с подошедшими коллегами.

— Точно вам только экспертиза скажет. Девять-девятнадцать — калибр очень распространенный. Это еще с прошлого века стандарт. Подходит много подо что: от антикварного немецкого «Парабеллума» до новенького ПУКа.

Я изумленно приподнял брови.

— ПУКа? Это что еще за хрень?

— Да сами смеемся, но уж как назвали, — пояснил коллега Константина. Кажется, Ермолаев. — Пистолет Ульянова-Крымского. Сокращенно — ПУК. Недавно встал на вооружение. Название смешное, а пушка серьезная.

Ну, чего-то подобного от Немца я и ожидал. Стандартный калибр, стандартное оружие — чтобы мы ноги стерли в поисках. Вот только патрончики достались военные. Это единственная зацепка. Но теперь у меня было хоть что-то.

— Мне нужно позвонить, — сказал я и, забрав улику, сунул пакетик в карман пиджака.

Первым делом я набрал Черкасова. Экспедитор долго не брал трубку, но на восьмом гудке я все же услышал заветное:

— Алексей Иоаннович?

— Здравствуйте, Евгений Александрович. Есть пара минут?

— Да, ваша светлость. Надеюсь, мне не нужно вас спасать?

— Все гораздо интереснее. Есть для вас подарок.

Я в общих чертах пересказал ему суть вопроса. Судя по звукам на фоне, Черкасов вышел в другое, более тихое помещение, и понизил голос.

— Кто в курсе?

— Пока мало кто, но здесь уже полиция. Через пару часов будет знать весь город. Выборг маленький.

— Черт. Ладно, с ними разберемся. Выезжаем. Сможете меня дождаться?

— Куда уж я теперь денусь…

Да уж, вот и съездил за книжкой. К слову, ее тоже бы неплохо забрать, пока здесь не начали прочесывать каждый сантиметр. Отложив телефон, я решил первым делом пошарить в том подвале, где Никита спрятал заказ.

— Алексей!

Я обернулся на знакомый голос. Во двор стремительно вошел брат и почти что бегом направился ко мне. Я ожидал, что он обрушит на меня очередную тираду, но вместо этого старший брат… внезапно сгреб меня в объятия.

— Слава богу, не пострадал, — выдохнул Виктор. — Господи, я сорвался от Брюмера, как только мне позвонили. Что стряслось?

Я обнял его в ответ и наклонился к его уху. Пусть окружающие думают, что это просто облегчение от того, что все закончилось.

— Помнишь, я говорил о книге, которую реставрировал для отца? — тихо сказал я.

— Конечно.

— Парня чуть не убили из-за нее. Я уверен. Но ее не нашли.

— Парень-то живой?

— Да. Сейчас переправят в Питер. А ты мне нужен как мой официальный представитель. Сейчас полиция перевернет здесь все вверх дном, а через пару часов явится Черкасов с группой.

— Черкасов? — Удивился брат. — А «Четверка» здесь при чем?

— При том что реставратора едва не убили люди. Которые уже проходили по делам Черкасова.

— Так что с книгой?

— Спрятана. Идем.

Хитрый он, конечно, жучара, этот реставратор! Явно не впервые брался за заказы мимо кассы, раз научился прятать то, что остальным в цехе видеть не положено. И именно эта его хитрость сейчас нас спасла.

Но только откуда Немец знал, что идти стоило именно сюда? Они ведь точно искали мою книгу. Получается, кто-то слил информацию, но не до конца или неточно.

Я резко остановился посреди двора.

— Леш, ты точно в порядке? — Забеспокоился брат. — Может, тебе тоже нужен лекарь?

Думай, Алексей. Кто знал, что ты тогда поехал именно в мастерскую?

Дядя Миша — нет, я ему сказал просто про музей. Егерь не знал, куда именно я направлялся.

Виктор — знал, но