Донбасский меридиан - Владимир Георгиевич Нестеренко

дарованная ей и никому больше. Взялось это чувство пожаром от чистого сердца и бескорыстной души. И это так – ведь она не знала о нём ровно ничего, когда впервые увидела. С той самой секунды полюбила навечно. Те обязанности перед собой, мамой, обществом – учиться и приносить пользу – ею будут выполнены с рвением и гораздо большим, нежели до того мгновения. От вспыхнувшей любви она стала сильнее, сила эта множится, и никакие препятствия ей не помешают. Да, рожденная в ней сила – сила любви, которой не сможет противостоять никакая антисила.

А что же ожидание полного счастья? Когда оно кончится? Сердце жаждет перемен, неотвратимых и глубоких, от которых родится новая семья и, как светлячок, засветится в жизненном мире, огромном, кипучем и противоречивом. Если Таню сначала настораживала спонтанность чувств, хлынувшая неудержимым потоком, то теперь нисколько.

На одну из встреч Игорь явился в полной форме десантника, с заломленной на бок панамой, с орденом Мужества и медалью «За отвагу». Таня ахнула от его броского и бравого вида, на лице мужественно смущенная печать и яркий блеск выразительных, таких дорогих глаз.

– Неожиданно ездили с отцом в телестудию ТВКа, брали у меня интервью о том бое, ранении и награждении. Обещали дать в донбасской программе целых пятнадцать минут, а мучили целый час.

– Милый Игорь, – Таня теперь не боялась такого обращения, – не терзай моё любопытство ожиданием передачи, расскажи мне ради нас с тобой.

Они стояли в проёме между елями, но видны прохожим. Трое подростков, крикливые, как галки, вдруг замерли, увидев десантника с девушкой, остановились, присмотрелись и, гикнув, понеслись дальше. Прошла пара пожилых людей, скосила головы в сторону влюбленных, заметно укорачивая шаг. Две незнакомые девушки прошли, роняя любопытные взгляды. Таня горделиво стояла, взяв горячие руки Игоря в свои.

– Хорошо, Таня, коротко. Мы успешно отбивали атаку нацистов, засев на окраине небольшого колка, за которым лежал посёлок горняков. Получилось так, что я и парень с Урала оказались на острие атаки врага, впереди нашего поредевшего отделения. Моего напарника снял снайпер. Я немедленно ответил и тоже снял. Видимо, меня засекли и ударили из гаубицы. Снаряд разорвался близко. Боль, в глазах потемнело. Цепляясь за сознание, быстро ввёл в правую ногу обезболивающее из своего пакета. Это наставление помогло оставаться в сознании и отползти в канаву. Появились укры, экипированные с иголочки и вооруженные до зубов натовцами, пытаясь взять меня. Я стал отстреливаться. Стреляли мы, доложу тебе, без промаха из любого положения. Отхлынули. Слышу голос дружка Кольки, с ним двое. Я откликнулся. Коля сгреб меня в охапку, он штангист, парни прикрыли огнём, залегли, не сдавая позицию. Так, на руках, друг вынес меня до санбата. Коля мне потом сообщил, что его тоже наградили медалью за моё спасение. И ребят. Коля земляк из Красноярска, обещался в отпуск. Встретимся, у него нет девчонки, познакомлю его с Надей.

Таня слушала рассказ со слезами на глазах, прижимая руки Игоря к сердцу.

– Ну, вот видишь, довёл тебя до слёз. Извини. Как я не хотел касаться подробностей!

– Игорь, извиняться не надо, знать и понять гораздо легче, а затем пережить, чем терзаться в догадках, додумывать, рисовать страхи. Я бы всё равно узнала из передачи на ВТ. Я очень тебе благодарна. – Она потянулась к любимому и впервые несмело, но горячо поцеловала его в губы, от чего парень задохнулся от нахлынувших эмоций.

Таня не боялась огласки встреч с Игорем. Но зачем! Эти таинства касаются только двоих. Но все же она не смогла утаить от Нади слова песни, написанные Игорем, как он утверждал, сразу же после первой встречи, но переделывая стихи, доводя до кондиции на столе беседки. Стихи он аккуратно переписал каллиграфическим почерком на открытке с розами, почти такими же, что пламенели на светлой Таниной рубашке, несколько увеличивая её невысокую девственную грудь, и вручил девушке, смущаясь и краснея.

– Никогда не писал стихи, а после нашей первой встречи они ко мне прилетели на парусах.

Шёл уютный, тенистый и тёплый вечер. В сквере многолюдно, в основном молодежь. Проходили парни и девушки, гогоча со взрывами смеха, иногда из смартфонов доносился шальной рок, но глох на расстоянии. Влюбленные прохаживались то вдоль беседки, Игорь опирался на костыль мускулистой рукой, уверяя Таню, что ему рекомендовано каждый день покрывать расстояние в два километра, то подходили к елям, вдыхая аромат хвои. Но скорее всего от того, что деревья давали уединение от прохожих.

Таня взяла дарственную, с растущим интересом прочитала первое четверостишье, озаглавленное:

Глаза жемчужные

Хочу смотреть в глаза твои жемчужные,

До бесконечности хочу смотреть.

Боюсь, что на земле есть силы чуждые,

И от меня тебя принудят улететь.

– Ой, Игорь, отчего же у тебя родилось такое мрачное предположение? – испуганно спросила девушка.

– Я не могу объяснить, видимо, от непростой жизненной ситуации, в которой нахожусь. Но это только стихи, если их так можно назвать. Читай припев. – Таня не могла справиться с нахлынувшим волнением, голос дрогнул, она сначала пробежала глазами по строчкам и с искрящимся от умиления взглядом прочитала:

Я поклонюсь тебе,

Я поклонюсь, как божеству до пояса.

Твои глаза, твои глаза

Любить одно достоинство!

Твои глаза, твои глаза

Любить великое достоинство!

– Ах, какие чудесные образы. Я сейчас их напою. – Таня снова погрузила взгляд в строчки, замурлыкала, настраиваясь на музыкальную волну, и пропела тихим и низким, но ровным контральто:

Хочу смотреть в твои глаза озёрные.

И розы чёрные не смогут их затмить.

Они глубокие, они просторные.

За встречу с ними буду я судьбу благодарить.

Я поклонюсь тебе,

Я поклонюсь, как божеству до пояса.

Твои глаза, твои глаза

Любить одно достоинство!

Твои глаза, твои глаза

Любить великое достоинство!

Таня смолкла, ветки ели тронул лёгкий ветерок, и на них заиграли вечерние солнечные блики. Девушка стремительно бросилась к Игорю, расцеловала его, а на глазах от умиления у неё выступили бриллиантовые слёзы:

– Какие чудесные слова, Игорь, они музыкальны и нежны. Завтра же я пойду к знакомой музыкантше, напою ей слова и попрошу написать музыку!

С музыкой Тане удача пока не улыбнулась, преподаватель музыки уехала в санаторий, но подруге спела всю песню на свой манер. Они сидели в беседке, где никакой акустики, и голос тонул в необъятном пространстве