Донбасский меридиан - Владимир Георгиевич Нестеренко

глазами? Какой наив, парень, возможно, случайно забрёл вчера сюда, а, возможно, и нет: недаром же он чем-то знаком? «Ах, эти чёрные глаза», – вспомнилась строчка из романса. Жизнь – не песня. Нечего воображать. И вдруг закапризничала: «Вот не пойду никуда, воткну нос в учебник или позвоню Наде. Нет-нет, только не ей, она такая лиса – всё выпытает».

Таня пошла в кухню. Налила в стакан холодного лимонада, достав бутылку из холодильника. Выпила жадным залпом и… отправилась в сквер. Каблучки по асфальту выстукивали: «Глупая, глупая, глупая!» Пахло скошенной травой, трескучий звук моторчика доносился с противоположной стороны. Поворот дорожки и – батюшки: парень сидел за столиком в беседке и вырезал какую-то фигуру из деревяшки. Она пронеслась мимо с замирающим сердцем, скосила глаз на него. Таня точно определила: он замер, потупил глаза, не взглянув на неё, обжигая девичье самолюбие.

Какой-то молодой художник. И вспомнила: в школьном музее есть миниатюра «Царское место Успенского собора», выполненная черноглазым архитектором Виктором Васильевичем. Там же деревянные статуэтки его руки. Вот откуда эти жгучие глаза у парня – пожалуй, сына архитектора. А коль так, то и незнакомец учился в нашей же школе тремя годами раньше, и она, подростком, встречала его много раз.

Она прыснула прочь, остановилась на краю сквера, раздражаясь треском машинки косаря, но, удивительно, больше не ощущала волнения, словно знает этого парня, как азбуку. Тайна разгадана, а с нею, вопреки всем законам, возник сумасшедший интерес к этим агатовым глазам, к его имени, его жизни и тому печальному вчерашнему взгляду, а потом вспыхнувшему восторгу. Она знала, что любовь начинается с глаз, с первого взгляда, хотя не торопилась обозначить нахлынувшее чувство этим милым и загадочным словом. Девушка обогнула сквер и стала издали наблюдать за знакомым незнакомцем. Можно запросто познакомиться, припылив к беседке вместе с Надей и усесться на край скамейки. Старый бандитский приём! Нет уж, только без Нади. Третий лишний.

Таня видела, как к беседке подошла какая-то весёлая парочка, уселась на скамейку с краю, и ей дела нет до резчика. Она бы восхитилась. Художник заканчивал вырезать ель, похожая росла за спиной у парня, а девушка в рубашке с пышной прической, почти такой, как у неё, стояла рядом. Неужели копирует?

Девушка задумалась, как же с ним познакомиться? Стоять дальше и наблюдать Тане показалось неприлично, и она покинула свою наблюдательную точку, грустная и растерянная отправилась домой, сознавая, что мысли о парне горячат душу, а сердце замирает. Она пока не знала, можно ли доверять первым чувствам. То, что они появились, не сомневалась, насколько они велики, не могла определить, поскольку такой скрытой силы никогда не ощущала, а потому испугалась за себя: как бы не утонуть! Идёт итог одиннадцатилетней жизни, насыщенный учебой. Она не сомневалась в силе своего чувства, от чего душа светилась огоньками радости. И безотчетно подумала: «Будущая встреча с милым для меня станет итогом моей юности и надеждой на счастье в будущем».

Солнечное июньское утро придавало бодрости, блики сыпались с высоты радужными стрелами, ожидался знойный день, но в сквере с гигантскими деревьями пока стояла прохлада. Встречные прохожие сторонились, а Виктор Васильевич в светлом лёгком костюме при галстуке плавно, толкая перед собой инвалидную коляску, свернул к беседке по узкой каменистой дорожке. Вплотную подогнав её к лавке, остановился.

– Тебе помочь? – спросил он сидящего в коляске сына.

– Ты же знаешь, что на руках я могу даже ловко ходить. – Парень рывком перебросил своё тело на широкую лавку со спинкой, украшенную ажурной резьбой, передвинулся к середине стола. – Подай инструмент и заготовки. Коляску спрячь за ель, долой с глаз.

– Не думал я, что тебе придётся вот так заниматься любимым творчеством на глазах у прохожих.

– Папа, не надо. Мы же с тобой договорились.

– Прости, Игорёк, прости. Твори, я появлюсь в час дня, как и вчера.

Отец быстро отвёз коляску за ель. Раздобревшая за эти годы со дня высадки ель отливала нежной голубизной хвои на фоне коврового изумруда парковых трав, создавая прохладный микроклимат со своими соседками. Договорились они о том, что как только придут машина с ручным управлением и качественные протезы, Игорь будет сам ездить в мастерскую известного в Красноярске художника, друга семьи, брать у него уроки мастерства резьбы по дереву и по камню, затем поступление в университет, чтобы пойти по стопам отца и стать архитектором. После госпиталя и возвращения домой Игорь просидел в квартире безвылазно полтора месяца и больше не хотел затворничать, а проводить время в беседке, которую полюбил в годы своей юности, оберегал от поломок, на что горазды были его сверстники, ремонтировал, вместе с отцом подновлял орнаментную резьбу, делая это творение произведением искусства. После выпускного вечера буквально через несколько дней его, рожденного в мае, призвали на срочную службу в десантные войска, поскольку был крепок, имел второй юношеский разряд по спортивной гимнастике. В год демобилизации грянула Специальная военная операция на Украине, и скорее от мальчишеской бесшабашности, нежели по зову сердца, его отделение целиком подписало контракт на продолжение службы. На него посыпались слезливые упреки мамы за безрассудный поступок, молчаливое несогласие папы. И вот списанный подчистую, пока прикованный к коляске, он мужественно окунулся в трудности своей неполноценности.

Надя часто ходит в школу, минуя сквер. Восточное крыло дома, где находится Надина квартира, всего в сотне метров от школьной ограды, и девушка пользуется восточной стальной калиткой, запирающейся на ночь сторожем. В день экзаменов она так и поступила, а вот возвращалась домой через сквер, в надежде увидеть подругу в беседке. Но она была занята мальчишками-самокатчиками, девушке ничего не оставалось, как идти домой и выяснить отношения по телефону. Таня не отвечала. Сегодня тоже. Противный голос робота донёс, что абонент недоступен. Нетерпеливая и обиженная невниманием подруги она отправилась в сквер и увидела в беседке воркующую парочку, рядом чернобрового парня в белой тенниске, упаковывающего какие-то фигурки в рюкзак и, как показалось девушке, кого-то ожидающий, поглядывая с нетерпением на выход из сквера. На Надю он не обращал внимания, хотя она выглядела весьма привлекательно: в шортах и коротком топике яркой расцветки с полоской оголенного живота и спины. При этом полоска подчеркивала талию-рюмочку, чем девушка гордилась. Надя с интересом уставилась на парня, проследила за его взглядом и увидела идущего знакомого по дому активиста Виктора Васильевича. Тот заметно торопился, подойдя к беседке, он стал о чём-то говорить с парнем в белой тенниске, и Надя, медленно шагая, удалилась, полагая, что у активиста есть какое-то дело