Чародейка - Кейт Остин

— Как-то это всё странно, — поделилась я сомнениями. — Слишком многое Эмили — обычной студентке — было известно, не находишь?

— Жаль, что тогда мне не хватило мозгов подумать так же. Это оказалась западня. Как только мы спустились по тоннелям, нас тут же схватили. Что могли сделать двое студентов против взрослых мага, ведьмы и вампира? Правильно, кусать локти и бить себя в лоб за тупость. Это произошло здесь, в этом зале, — Гас сделал широкий жест, обводя округу. От мысли, что в этом месте кто-то погиб, по спине и плечам поползли неприятные мурашки. Хотелось поскорее убраться отсюда. К тому же мне никак не удавалось выбросить из головы сцену, где молодая девушка и парень отчаянно сражаются за свою жизнь и проигрывают. А затем Гаспар подкинул подробностей:

— Им было мало просто избавиться от нас. Они получали удовольствие от нашего отчаянья, упивались страданиями. И чтобы стало ещё веселее, они предложили помиловать одного из нас. Всего-то нужно было пройти обряд бессмертия. — Гаспар взглянул на меня, закусив губу и сдерживая влагу в глазах. Он словно спрашивал: «Понимаешь, что это значит?» У меня подступил ком к горлу. Я припомнила условия ритуала для обращения в вампира. Магу необходимо было убить ведьму и оборотня. Эти сволочи предлагали ему убить свою любимую, чтобы выжить. О, Гас, как же так. Сердце разрывалось на части. В голове не укладывалось, что всегда жизнерадостный парень мог хранить столько трагедии внутри себя.

— Я отказался. — Гаспар часто-часто закивал, будто убеждая себя в правильности решения, а затем торопливо смахнул проступившую слезу. — И тогда Эмми предложила дать им последний бой. — Он сглотнул, чтобы голос не дрожал. Я заметила, как Шейн встал на шаг ближе к нам. Видимо, история подходила к самому непростому моменту для Гаса. — Она вложила нож в мою руку, убеждая сражаться до последнего вздоха.

— Убеждать она умела. — Тяжёлая ладонь Шейна подбадривающе легла на плечо Гаса, и это придало ему силы продолжить:

— А затем… затем она бросилась животом на нож, я даже не успел среагировать, — произнёс Гаспар отрешённо, а я испуганно прикрыла рот ладошкой. — Она умерла у меня на руках, Кэсс… Пока я смотрел, как глаза, обычно полные жизненной энергией, меркнут и жизнь покидает мою любимую девочку, эти выродки продолжали читать заклинание. Оказалось, ритуалу важна только техническая часть жертвоприношения, — он невесело усмехнулся.

— Подожди, а как же оборотень?

— Как выяснилось, в отличие от ведьмы, не важно, чьими руками будет отнята жизнь у волка. Этот бедняга уже был там, когда нас приволокли. Полуживой, истекающий кровью, руки привязаны лозой к колоннам этой самой арки, — он махнул на груду камней за спиной. Я поёжилась, ведь ещё час назад сама использовала этот плющ. — Не знаю уж, совпало так и этот парень тоже перешёл им дорогу, или всё было спланировано заранее, но когда я очнулся — никого не было. Ни тех, кто проводил ритуал, ни Эмми, ни моей человечности. Зал был запечатан магией, как и другие выходы из подземелья. Два года я блуждал по этим катакомбам, пожираемый чувством вины и иссыхая от жажды. Но в день, когда мы с Шейном должны были выпускаться из академии, этот парень взорвал печати к чертям собачьим! Каким бы сильным ни был тот маг, Шейн сумел сломать его защиту. Шуму навёл, конечно, — Гаспар издал то ли смешок, то ли всхлип, сам же Анварен усердно делал вид, будто речь идёт вовсе не о нём. — В общем, спас он меня. Не только вызволив из подземелья, но и поверив в меня и дав надежду на отмщение.

Я поражённо вылупилась на Анварена, на что тот нетерпеливо закатил глаза и, кажется, поборол желание закрыть моё лицо пятернёй, чтобы на него перестали пялиться.

— Простите, — на ходу проговорил Гаспар, прежде чем исчезнуть и появиться уже в одном из плохо освещённых коридоров. Видимо, больше не мог справляться с нахлынувшими эмоциями.

Не знаю, может, следовало оставить его одного, но я не смогла. Никто не должен в одиночку переносить горе, причинённое смертью.

Я осторожно подошла к нему сзади и обняла со спины, утыкаясь лбом ему между лопаток. Если друг не хочет показывать свою уязвимость — это его право. Лишать такой возможности я его не стала. Хотя мне всегда был чужд стереотип о том, что мужчины не плачут. Все мы живые существа и не лишены чувств.

— Я могу остаться сегодня с тобой, — прошептала, прикрывая глаза; можно было лишь догадываться, какой ураган царил сейчас в душе Гаспара. От мысли, что он останется в таком состоянии один, сводило зубы. Да, у него был Шейн, но к чувствительности и эмпатии мальфара я относилась скептически. В конце концов именно он затащил меня в Мальфгард босую и без сменной одежды.

— Спасибо, Кэсс. — Друг поймал мою ладонь у себя на груди, переплетая свои пальцы с моими, и осторожно коснулся их влажными губами. Наверное, если бы так сделал кто-нибудь другой, я бы смутилась. Но к Гаспару у меня были братские чувства. Удивительно, как иногда за короткий срок можно привязаться к кому-то. — Я ценю твою поддержку, но не нужно. Это всё в прошлом. Мне просто необходимо немного времени, чтобы прийти в себя.

— Может, тогда будешь приходить в себя, пока меня провожаешь? — Хотелось увести его подальше отсюда, чтобы обстановка вокруг не подкидывала горькие образы из прошлого.

— Да, тебе пора возвращаться. — Гас кивнул, аккуратно убирая мои руки со своей груди и поворачиваясь ко мне лицом: — Вдруг ещё не выспишься, а такое красивое личико нельзя омрачать мешками под глазами. — Он улыбнулся почти привычной улыбкой, а я не смогла не восхититься силой его духа.

Не знаю, наблюдал ли за нами Шейн, но когда мы вернулись в зал, тот сидел на полу, опираясь спиной о валун с петроглифами; одна нога согнута в колене, другая вытянута вперёд. В задумчивости он перебирал пальцами бусины деревянного ожерелья. Заметив наше появление, мальфар убрал шейное украшение в карман брюк, подхватил с пола погнутый поисковой артефакт и встал.

— Порядок? — уточнил он. Вампир поднял большой палец вверх, как бы говоря: «Всё отлично».

— Иногда я жалею, что не умею проделывать те штуки с воспоминаниями, которые применяют в академии к отчисленным студентам, — улыбнулся Гаспар.

— Память та ещё дрянь, — понимающе кивнул Шейн; в глубине