Призрак - Кэт Блэкторн

думала, что Парень Хэллоуина мог делать все, что хотел. Я бы солгала, если бы сказала, что при виде его в такой мрачной обстановке меня не пронзила дрожь. Это место было далеко от освещающих оранжевых фонарей и резиновых летучих мышей. Здесь не было веревок, удерживающих воздушные палатки, или ведер, полных шоколадных конфет.

Холодный ветерок, обдувающий мои щеки, и голубой туман были реальны... так же реальны, как и монстр, смотрящий на меня с кладбища. Как паук, уверенный в том, что я застряла в его паутине, он не двигался. Мне некуда было бежать, и уж точно никто не услышал бы моих криков на всем пути сюда. Собравшись с силами, я выровняла дыхание и остановилась в нескольких ярдах перед ним.

— Когда ты перестанешь преследовать меня?

Туман закружился вокруг моих лодыжек с обескураживающей точностью. Он сделал шаг вперед, его лицо не выражало ничего, кроме боли на черно-белом черепе.

— Когда ты перестанешь убегать? — раздался глубокий низкий голос, который я ожидала услышать. Голубой туман пронесся по моему телу, и у меня перехватило дыхание, когда он проскользнул по бедрам и закружился вокруг горла. Это был всего лишь воздух, но я каким-то образом чувствовала его. Отрицатель внутри меня, избегающий, диссоциативный кролик, хотел сказать, что это все трюк... но я знала лучше. Уголок его рта приподнялся, когда он сделал еще один шаг вперед. Попятившись назад, я натолкнулась на поросшее мхом надгробие. У меня перехватило дыхание, когда он протянул разрисованную руку. Костяшки его пальцев скользнули по моей щеке, мягко касаясь челюсти. — Ты знаешь, Маленький Призрак.

— Ты — Призрак. Лидер Парней Хэллоуина.

— Что еще? — спросил он, позволив своему взгляду блуждать вниз по моей шее, к вырезу платья.

Я почувствовала прилив крови к сердцу, когда ответила:

— Убийца.

— Еще, — настаивал он, подходя ближе, его тело было всего в нескольких дюймах от моего. — Ты знаешь, что я что-то большее, не так ли?

Я не могла скрыть, как моя грудь вздымалась от предвкушения, тоски и страха. Что, если это была его тщательно продуманная игра? Что, если я действительно являлась мухой, заманиваемой в ловушку?

— Ты какое-то чудовище. Вампир?

Он злобно усмехнулся, а его рука мягко коснулась моей шеи.

— К сожалению, тебе не повезло. Я кое-что гораздо хуже. Но мне нравится эта игра…

Он прикоснулся к верхней части моей обнаженной груди.

— Скажи мне, Эймс, — выдохнула я, чувствуя, как ослабели колени.

Его рот снова искривился, а в голубом взгляде затаился голод.

Он наклонился вперед, обжигая дыханием мое ухо, и прошептал:

— Ты стоишь на мне.

Ничего не понимая, я посмотрела вниз на мертвую траву. А потом поняла. Повернувшись, я вгляделась в темно-серое разрушающееся надгробие. Во рту пересохло, пока я читала надпись.

— «Джеймс Уильям Коув, родился двенадцатого ноября в одна тысяча семьсот девяносто четвертом году... умер тридцать первого октября в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году». Как? — воскликнула я, чувствуя его присутствие у себя за спиной. Развернувшись, нашла его голубые глаза.

— Тот, кем я был, умер вместе с остальными жителями города в тот день. Но вот кто я сейчас... я — предмет кошмаров, Блайт. По этой причине они говорят не ходить в лес в одиночку, поэтому люди боятся темноты…

Синий туман внезапно стал черным, как ночь, он окутал мои бедра и изогнулся вверх по талии. Я забыла, как дышать, потому что он чувствовался словно рука.

— Демон, — пробормотала я, ощутив, как пропал голос.

Он сделал еще один шаг вперед, позволив почувствовать его тепло, тем самым оставив за мной выбор, как близко я хотела подпустить его.

— Даже это было бы лучше в данном случае. Нет, Блайт, я Архидемон. Худший из худших и могущественнее, чем любой Бог, о котором ты когда-либо слышала в своих религиях.

— Как? Я стою на твоей могиле. У тебя было четырнадцать братьев и сестер, вы жили на ферме, где пахали на лошадях и работали серпами?

Черное коснулось моих волос, когда Архидемон наклонил голову.

— Мы с друзьями разозлили Дьявола, и это стоило нам душ. Но истории о нем правдивы. Даже его проклятие было с оговорками... аппетиты и клятвы.

— Ты действительно убил весь город?

Его челюсть напряглась, и черные руки схватили мои запястья. Я почувствовала ее, эту силу, его силу. Она могла бы раскрошить мои кости в одно мгновение. Но вместо этого она притянула меня обратно к его надгробию. Я ахнула и попробовала освободиться, но это было бесполезно. У меня не получилось, пока он не позволил мне. Его губы подергивались в усмешке.

— Твой страх так сладок. Я не могу думать, когда ты так напугана. — Он сделал еще один шаг, на этот раз прижимаясь ко мне вплотную. Я почувствовала его выпуклость, которая вдавливалась в мой живот. Я не знала, что говорило обо мне то, что, будучи прикованной к могиле мертвеца, я была мокрая для Архидемона и не могла сопротивляться его притяжению, даже без темных веревок. — А что, если бы я сделал это? Ты бы все еще бегала за мной, Маленькая Лиса?

— Мне больше нравится Маленький Призрак, и да, я бы бегала.

Его хрипловатая усмешка пробирала до костей, его сила на моих запястьях ослабла, но все еще оставалась на них полупрозрачными нитями.

— Ты развратней, чем я думал, — его губы нависли над моими, — мне это нравится.

Он наклонился вперед, и я, не сдержавшись, обвила руками его шею. Прижалась лбом к его лбу.

— Тебе никогда не придется бегать за мной, — его глубокий тембр пронзил меня насквозь, — я буду преследовать тебя до конца твоих дней, а потом еще и еще, Маленькое Привидение.

— Поцелуй меня, — сказала я.

Его губы впились в мои без малейшего колебания. Я застонала, когда они соприкоснулись, и его язык проскользнул внутрь моего рта. Голова закружилась от его вкуса. Он похож на янтарные соты. Я хотела спросить, нормально ли это для Архидемона, но его руки обхватили мои бедра. С легкостью он поднял меня и посадил на свое надгробие. Я потянула за воротник его куртки, притянув его ближе, и обхватила ногами его бедра. Он зарычал мне в ухо, а потом его губы снова нашли мои, жадно целуя. Его ладони обхватили мою грудь, пальцы вцепились в ткань и потянули ее вниз. Эластичный материал поддался, обнажив грудь. Он прервал поцелуй и, прикусив сосок зубами, посасывал его. Откинув голову назад, я застонала от удовольствия. Он перешел к другому соску, и мои бедра подались вперед, умоляя о большем. Когда его