Сага о Северных островах (СИ) - Бутырская Наталья

Мы медленно взобрались на пригорок, прошли через обещанный лесок и увидели Медвежье. Ограда тут и впрямь была знатная, чуть ли не в три моих роста, с заостренными концами поверху, перед ней еще и земля срезана. Зачем же столько труда ради простой деревушки, пусть даже и в сотню душ? Твари уже видно не было, зато я ясно видел измочаленные бревна в ограде, словно их хельт дубиной молотил полдня подряд.

И визги. Они доносились из-за частокола, хотя пролома не было.

— Скорее. Тварь уже внутри.

Мы рванули вперед.

— Как? Ворота вон, целые.

Всё вокруг ограды было осыпано стрелами, знать, Медвежье не сидело сложа руки, а отбивалось по мере сил. Альрик разбежался и перескочил частокол. За ним взлетел Росомаха. Один из людей Росомахи подбежал, уперся руками в бревна и чуть согнул спину, второй с разбегу заскочил ему на хребет и тоже перелетел внутрь.

— Видарссон, встань как он! — на бегу крикнул Херлиф.

Бьярки послушался, и мы все перемахнули на ту сторону по спинам двоих хирдманов.

А там уже творилось невиданное.

Десяток мужчин лежали мертвыми. У кого оторвана рука, у кого пробит череп, кто и вовсе будто без ранений помер. Тут же трупы собак, кур, одной бабы, не успевшей убежать, а перед ней рассыпаны стрелы. Видать, несла защитникам.

Альрика и Росомахи уже не было видно, они скрылись во дворах, но по звукам и так понятно, куда бежать. И мы понеслись к нашим хельтам.

— Что это за чудище? — прохрипел кто-то за спиной.

Я и сам едва не попятился от вида твари, едва завернул за угол.

Твари всегда выглядят чудно, изломанно, непривычно глазу, но даже так они походят на что-то: на волка, рыбу, медведя или камень. А с чем сравнить это порождение бездны? Бык? Ни капельки. Скорее, клубы дыма или черного тумана, что бугрятся, выпучиваются и тают на ветру.

Это жирное черное гладкое тело не имело ни формы, ни головы, ни глаз. В одном месте оно вспучилось, раскрыло щель и сомкнуло ее на копье, которым в нее тыкали. Копье переломилось. Сбоку из туши появились вздутия, уперлись в стену дома, тварь оттолкнулась и смела двоих, придавив собой. Их торчащие ноги недолго подергались и обмякли.

Альрик пытался отвлечь тварь на себя, швырял в нее поленья, но они без звука отскакивали от уродливого тела. Росомаха подскочил сбоку, вогнал меч, резко прорезав лоснящуюся шкуру, выдернул черное лезвие и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда из тела твари выскочил шип, нацеленный на него.

— Кай, уводи людей. Мы ее тут придержим, — заорал Беззащитный.

Вот же… Бездна!

И я в последний раз глянул на тварь и побежал к домам.

Глава 8

Собрав перепуганных людей, я вывел их за ограду. Хотя это было не так просто. Они кричали, бегали туда-сюда, хватали всё подряд, будто у них были какие-то сокровища. Одна баба вцепилась в веретено и пук непряденной шерсти. Вот зачем оно ей? Лучше б уж котелок или мешок зерна прихватила. И слова вообще не помогали. Они меня не слышали. Кричали о сынах, мужьях, курах, свекрах и не хотели без них никуда идти. Так что я быстро разозлился и, уже не стесняясь, раздавал оплеухи, вышвыривал людей из домов чуть ли не пинками и волок к воротам. Офейг поглядел на меня и стал делать так же.

Мы их выкидывали даже не ради защиты, а чтоб не мешали. Хуже не придумаешь, чем сражаться с сильной тварью, когда вокруг орут, плачут и лезут под ноги. За воротами селян перехватил Стиг, и я сразу же вернулся в деревню. Вот пусть теперь Мокрые Штаны и заботится о людях своего конунга!

Я боялся, что Альрик с Росомахой разделаются с тварью прежде, чем я вернусь, но бой только начинался.

Вместо непонятной размытой туши перед моими глазами предстала совершенно иная тварь: с десятком разновеликих лап, несколькими пастями и собравшимся в комок телом. Альрик отбивался от двух лап, которые то удлинялись, то укорачивались. Росомаха стоял поодаль, наспех перематывая окровавленную ногу. Энок стоял на крыше и целил в тварь из лука, но ни одной стрелы в ней я не видел.

Меня удивил Квигульв Синезуб. Его длинное тяжелое копье лучше всего подходило для сражения с этой тварью, и он мастерски управлялся с ним.

В свои три с лишним десятка лет Квигульв не набрался особого ума. Его легко обмануть, подшучивать над ним никакого удовольствия, потому как он всегда верил в то, что ему говорили. И при этом он верил, что когда-нибудь перешагнет за двадцатую руну. Даже зубы себе подпилил и натер чем-то синим, потому что ему сказали, что хельты и сторхельты — это люди, которых все боятся, а значит, и ему надо стать страшнее. И на первый взгляд он выглядел жутко: всклокоченные волосы, толстые брови, закрывающие наполовину глаза, острый длинный нос и пугающая синезубая улыбка с двумя прорехами. А нрав — ну чистый теленок. Чтобы обрадовать Квигульва, достаточно сказать, что он нынче особенно страшный, аж кишки сводит. Но с копьем он один из лучших бойцов, кого я видел.

Он легко отбивался от четырех когтистых лап и еще успевал вспарывать упругую плоть твари, давая возможность Росомахе передохнуть. И это при том, что Синезуб всего лишь на седьмой руне, а тварь на пятнадцатой. Смог бы я так?

— Кай, — крикнул Альрик. — Дальше ты.

Росомаха бросил на меня острый взгляд, но ничего не сказал.

Из-за домов, сараев, загонов и невысоких оград мы не могли навалиться на тварь всем хирдом, зато и она не могла удрать. Одновременно могут биться только четверо: двое впереди, двое позади. И Энок сверху. Кто больше подойдет? Кого позвать: стайных или нет?

— Беспалый, Гвоздь, помогите Синезубу. Пес и Вепрь вместо Альрика.

Отчаянного лучше не брать, нарочно ведь под удар подставится. От Свистуна пока толку мало. Прежде чем он вдарит, нужно вызнать, куда бить. Да и один удар как от девятирунного… Зачем, если есть сами девятирунные хускарлы?

— Она слабеет? — спросил я у хёвдинга, забравшись с ним на соседний дом.

— Нет. Раны быстро затягиваются, и она меняет облик. Может отрастить лапы, сколько и где вздумается, то же с пастями. Похожа на ту, что мы видели в Бриттланде, только крупнее.

— И где рубить? Головы у нее нет. Лапы отсекать и ждать, пока сама издохнет?

Альрик пожал плечами. И тут Энок выстрелил.

Его стрела попала вроде бы случайно, но тварь впервые взревела, задергалась, резко втянула все лапы.

— Квигульв, бей туда, где стрела! — крикнул я.

Синезуб перемахнул через невысокую оградку, резко вбил копье на локоть вглубь и… влетел спиной в сарай, сбитый с ног внезапно выросшей лапой.

Как так? Стрела ударила больнее, чем копье?

Воткнутое оружие поползло наверх из тела твари. Синезуб, толком не очухавшись, побежал к ней, ухватил копье, вытащил. И снова улетел в тот же сарай.

— Вепрь, руби лапы. Видарссон, найди вилы или кирку и оттаскивай их. Трудюр, разожги костер. Попробуем ее сжечь! Рысь, поищи жир или масло.

— А если не поможет? — тихо спросил Альрик, не сводя глаз с твари.

— Сам пойду, пробужу дар.

Тварь дралась не всерьез, отмахивалась лапами, огрызалась беззубыми пастями, но не пыталась пробить путь или сожрать ульверов. То ли не поняла, что против нее уже не рыбаки и козопасы, а настоящие хирдманы, то ли она особо и не хотела. Может, она и впрямь ранена? Все же немало ее порубили, хоть сейчас даже царапины не видно было.

— А кому руну отдашь? — снова заговорил Беззащитный.

— Не знаю. Точно не Росомахе и не себе.

А то вдруг перевалю за десятую руну? Бездновых безумцев в хирде хватает.

Вжух. Снова стрела. Теперь в другое место, ничем не отличающееся от прочих. И снова тварь взвыла, съежилась и вдруг взметнулась вверх, вцепилась сотней крошечных лап в дерновую крышу и посеменила к Эноку.

— Берегись!

Мы с Альриком одновременно прыгнули к лучнику, но не успели. Тварь опрокинула его, навалилась всей тушей на ноги, и Энок заорал от боли.

Я вбил топор с размаху. Словно в медузный колпак вляпался: сначала лезвие провалилось и лишь в конце прорезало шкуру. Альрик же вогнал меч по самую рукоять, уперся ногами в тело твари и начал дергать рукоять в разные стороны. Росомаха тоже взобрался на крышу, схватил Энока подмышки и дернул на себя.