Война буров с Англией - Христиан Девет

После того, что трансваальское правительство решило защищать свои границы от нападения врагов, я был вынужден сделать шаг более горький для меня, чем какой-либо поступок в моей жизни.

Я вынужден был порвать дружеские связи с Англией и, верный союзу с родственной республикой, протянуть ей руку помощи.

Война показала, что мы были правы, предполагая, что Англия хочет уничтожить обе республики.

Документы, попавшие в наши руки, доказывают, что Англия уже с 1896 года твердо решилась напасть на обе республики.

Еще недавно лорд Ленсдон признал публично, что он уже в июне 1899 года советовался с лордом Вольслеем (который был тогда главнокомандующим английскими войсками) о том, в какое время года удобнее вторгнуться в границы республик.

Вы видите, что мы не обнажили меча, а только отвели меч, который уже был занесен над нашей головой.

Мы действовали лишь по праву самообороны (одно из священных человеческих прав), защищая свое право на существование.

Ваше превосходительство двукратно возвращаетесь к мысли о невозможности вмешательства какой-либо посторонней державы.

Вы, по-видимому, полагаете, что мы не прекращаем борьбы, надеясь на подобное вмешательство. Позволю себе поэтому выяснить, что мы думаем о подобном вмешательстве.

Вот наше мнение. Мы надеялись и продолжаем надеяться, что общественная совесть образованного мира возмутится преступлением, совершаемым Англией, которая пытается уничтожить молодой народ.

Уже в начале войны мы решили в случае неосуществления этой надежды употребить все усилия, чтобы, уповая на милосердие Божие, защищаться собственными силами.

Это решение и теперь еще остается в нас непоколебимым.

Ваше превосходительство полагает, что наша борьба безнадежна. Я не знаю, на чем вы основываете это мнение.

Сравним наше теперешнее положение с прошлогодним, вслед за сдачею генерала Принслоо.

Год тому назад Капская колония была совершенно спокойна. Ни одного нашего отряда там не было. Вся Оранжевая республика была в Ваших руках: города, железнодорожные пути, деревни — словом, вся страна, кроме одного округа, где стоял Газебрук со своим отрядом.

В Трансваале дело обстояло почти совершенно так же. Только округа, где находились Деларей и Бота (за Босфельдом), были свободны.

Каково же положение дел в настоящее время?

Капская колония переполнена нашими отрядами, которые хотя бы и временно, но господствуют во всей колонии. Они свободно передвигаются по всей стране. В то же время наши соплеменники постоянно присоединяются к нам, протестуя этим против возмутительного насилия, которое позволила себе Англия в отношении обеих республик.

В Оранжевой республике Вы заняли железнодорожные пути, несколько деревень и столицу. Но вот и все, чем Вы там овладели. Вся остальная часть республики находится в нашей власти. В большинстве главных городов находятся назначенные нами окружные начальники. Правовой порядок поддерживается не Вами, а нами.

В Трансваале то же самое. И там действуют наши административные власти. Ваши права распространяются лишь настолько, насколько хватает Ваших выстрелов.

С военной точки зрения наше дело за последний год сильно подвинулось вперед. Вы не станете этого отрицать. О безнадежности не может быть и речи, и с этой точки зрения прокламация Ваша беспочвенна более, чем это было бы с год назад.

Мне неприятно, что я как будто хвастаюсь, но прокламация Ваша принуждает меня к этому.

Что касается до 35 000 пленных, о которых Вы упоминаете, то мне тяжело касаться этого предмета.

Могу сказать только одно, что эти люди состоят из следующих категорий:

1) лица, соблазненные прокламацией Вашего предшественника; 2) предатели; 3) старцы и дети, насильно уведенные с ферм и заключенные в лагерях.

Утверждение Ваше, что лица последних двух категорий благоденствуют в лагерях, едва ли составляет Ваше серьезное убеждение.

Я смею утверждать, оставаясь совершенно правдивым, что, если исключить военнопленных и тех немногих, которые предались неприятелю, все остальные бюргеры стоят под ружьем.

Что касается немногочисленных перебежчиков, то — увы! — все народы, боровшиеся за свободу, должны были испытать подобное горе — видеть таких людей в числе своих. Мы постараемся и без отщепенцев достигнуть нашей цели.

Ваше превосходительство подчеркивает, что Англия дает приют 75 000 женщин и детей. Вы, по-видимому, не знаете, каким бесчеловечным образом эти несчастные были уведены из их домов Вашими войсками. Все их добро, весь их скарб был уничтожен. Чтобы не попасть в руки Ваших войск, эти несчастные должны были во всякую погоду бежать и скитаться под открытым небом.

Вы, по-видимому, не знаете, что Ваши войска стреляли в этих несчастных, безоружных, хорошо зная, что это были исключительно только женщины и дети. Многие из них были таким образом убиты или ранены. Напомню лишь о том, что произошло еще недавно, 6 июня, у Граспана, близ Рейца. Там Ваши войска взяли в плен женский лагерь, а не обоз, как Вам донесли. Когда мы отбили лагерь, Ваши солдаты искали защиты за женщинами, пока не подошло подкрепление. Они знали, следовательно, что имели дело лишь с женщинами. Тем не менее, они не только обстреливали лагерь, но и бомбардировали его из тяжелых орудий. Я мог бы указать сотни подобных случаев, но считаю это излишним. Если ваше превосходительство спросите любого, сколько-нибудь правдивого солдата, то он подтвердит мои слова.

Утверждение, что женщины добровольно остаются в концентрационных лагерях, ложно.

Военный министр, говорят, заявил парламенту, что женщины отводятся в концентрационные лагери потому, что буры не хотят будто бы заботиться о поддержании своих семей. Это клевета, позор которой падает на самого клеветника. Я уверен, что ваше превосходительство не одобрите никогда ничего подобного.

Что касается Вашей прокламации, то смею заверить Вас, что она не помешает мне свято исполнить долг мой до конца. Единственным судьею признаю я свою совесть, а не врага.

Страна наша разорена. Дома и имущество уничтожены. Скот уведен или убит. Жены и дети взяты в плен, оскорблены и уведены войсками и вооруженными кафрами. Многие сотни положили уже живот свой за Родину.

Неужели же Вы думаете, что мы теперь не исполним нашего долга и испугаемся Вашей угрозы вечного изгнания.

Полагаете Вы, что мы можем изменить тем сотням убитых и пленных, которые, доверяя нашей стойкости, пожертвовали Отечеству жизнью и свободою.

Допускаете ли Вы, чтобы поколебалась наша вера в справедливого Бога, Который до сих пор так чудесно подкреплял нас?!