Война буров с Англией - Христиан Девет

Что касается страха трансваальского правительства перед тем, что предводители народа и офицеры могут остаться на поле сражения без бюргеров, то президент говорит, что если бы даже правительство и офицеры сдались, то народ этого никогда не сделает. Он указывает на то, к какому ужасному несчастью могло бы повести то обстоятельство, что Оранжевая республика, положившая на одни весы со своей сестрой-республикой не только свою кровь и имущество, но также и свободу, вдруг осталась бы одинокою, покинутою, и кем же? Той же самой республикой, за которую она вступилась! Надо было бы ожидать в таком случае, что всякое доверие африканца к африканцу и всякое дружное единение обеих республик навсегда прекратятся и что было бы самообманом полагать, будто после такого нравственного падения возможно опять подняться в глазах бюргеров сестры-республики. Если мы хотим быть жизненным народом, то теперь-то и пришло время показать это на деле!

Далее он приводит ссылки на газетные сообщения и кончает следующими сильными выражениями: «Все эти пункты заставляют меня думать, что в случае нашего согласия с ними мы затеяли бы убийство нашего народа. Братья, стойте же твердо! Не допустите, чтобы наши страдания и борьба в прошедшем пропали даром для будущего и чтобы вера наших отцов посрамилась! Внушите мужество вашим слабым братьям!»

Президент окончил это замечательное и сильное послание вопросом: неужели мы во второй раз захотим пренебречь колониальными бюргерами? «Господь да помилует нас от этого!»

Мы решили отправиться в Трансвааль, переговорить лично с правительством о положении вещей, а потому выступили вечером 5 июня от Лубенбергсфлей по направлению к Феркейкерсдорпу. С нами были штаб и часть охраны президента Штейна, штаб генерала Деларея и 8 моих людей. Всего 60— 70 человек.

На следующее утро, часа полтора спустя после восхода солнца, прискакал к нам бюргер и сообщил, что неприятель захватил утром женский лагерь[67].

Нечего было и думать о том, чтобы на тех же лошадях, которым предстоял переход в Трансвааль, скакать на освобождение наших жен. Я спросил мнение нашего гостя, генерала Деларея. Он, не задумываясь, ответил, что мы должны освободить женщин. Тогда я тотчас же дал приказ трогаться с места, так как мы уже были совсем готовы к выступлению и наши лошади стояли оседланными. Президент со своим штабом и некоторыми лицами его охраны остались на месте, а генерал Деларей, я и коммандант Давель с 55 людьми поскакали вперед. С нами был также старый генерал Пит Фури.

Неприятель перетащил весь лагерь на холм, где среди кафрских жилищ находилось, кроме землянок, несколько еще хижин.

Когда мы увидели англичан на расстоянии четырех миль, они только что стали устанавливать повозки женщин по 10— 12 в ряд, причем быки первого ряда, как мы позднее увидели, стояли почти у самых землянок, а далее следовали один ряд за другим. Женщины объясняли нам потом, что они хотели отойти, чтобы не подвергать себя опасности быть нами застреленными, на что англичане, легшие сами на землю в 100 шагах от повозок, приказали им остаться позади стрелков, между повозками. Таким образом, они действительно были подвержены опасности быть нами убитыми, если бы только мы стреляли хоть немного выше. Они говорили нам впоследствии, что это был самый тяжелый день в их жизни.

В тот момент, как мы приблизились к англичанам, они открыли против нас сильнейший огонь. Мы не были ничем защищены, так как скакали по ровной поверхности, гладкой, как стол, пока не достигли подножия холма. Там мы оставили лошадей и вбежали на холм. На вершине его мы очутились перед неприятелем на расстоянии не более 40 шагов. Он уже поджидал нас. Как только показались наши головы, на нас посыпался град выстрелов. Но это был единственный залп, так как после этого большинство их лежало уже навзничь, убитые и раненные нашими пулями. Многие, вскочив на ноги, бросились бежать, прячась между повозками и преследуемые нашими выстрелами. Добежав до повозок, иные из них старались спрятаться за женщин, хватая их и ставя между собой и нами. Тоща бюргеры также бросились за ними между повозками. В это время часть англичан добежала раньше нас до кафрского жилья. Здесь были проделаны в стенах отверстия для ружей, откуда они продолжали в нас стрелять. Единственною нашею защитою оказалась одна кафрская хижина. Они, как известно, круглы. Нам невозможно было сделать отверстий в твердой стене, и когда бюргер стрелял, то он в то же время высовывался весь, в то время как англичане могли стрелять лежа и из отверстий в стене. Таким образом, у нас пало 11 бюргеров и 7 было ранено. Между погибшими был капитан Тейсма, а среди раненых лейтенант Говелль.

В это время мы угнали все возы, за исключением одного ряда у кафрского жилья, увезти который было уже совершенно невозможно.

Когда англичане, преследуемые нами, бежали в крааль (кафрская деревня), женщины с возами также пустились в бегство.

Тут случилась опять невероятная вещь: убит был всего только один тринадцатилетний мальчик и две женщины легко ранены! Кроме того, погиб еще один бюргер, взятый англичанами в плен.

Я не могу сказать, как велики были потери неприятеля. Но судя по тому, сколько я видел лежавших убитых и раненых сперва на холме, а потом в то время, как англичане бежали к лагерю, в самом лагере и среди повозок, я думаю, что неприятель потерял приблизительно человек восемьдесят.

Сражение продолжалось с 11 до 3 часов.

В это время англичане получили подкрепление, состоявшее из 800—1000 человек кавалерии и нескольких пушек. У нас же было всего 200 человек. Новоприбывшая колонна шла прямо на нас. Мы не успели вытеснить англичан из крааля еще до того, как подоспело их подкрепление, а потому нам ничего более не оставалось, как повернуть назад, спасаясь от массы неприятеля.

Я перед тем приказал успевшим освободиться повозкам спешить по направлению к Рейцу, но, не знаю почему, всего несколько повозок последовали моему совету. Большинство женщин осталось, как оказалось, стоять позади небольшого холмика, притом как раз так, что я их не мог видеть. Они выжидали конца, забыв о том даже, что я им сказал, что они должны очистить путь, если бы подошло к нам подкрепление.

Оставив несколько человек, которые должны были отнести раненых в безопасное место, я отступил назад с остальными в числе 45 человек. Среди них был фельдкорнет Серфонтейн и его бюргеры.

Между тем англичане направили пушки прямо на женский лагерь для того, чтобы заставить женщин остановиться на месте. Были ли там убиты в это время женщины и дети, я не знаю, так как после заключения мира не имел случая узнать об этом. Но я помню это ужасное зрелище, когда гранаты и картечь летали над женским лагерем. Таким образом, женщины с детьми все-таки попали в руки врагов.