Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

— Вот и я так подумала. Когда еще у меня появится возможность приехать во Францию и влюбиться в красивого матадора? А в университет я всегда успею поступить. Верно?

— Конечно, какое может быть сравнение? Если ты сейчас променяешь Жиронда на университет, потом будешь сожалеть до конца жизни.

— Знаю. Думаю, я приняла решение еще до того, как он предложил мне остаться. Когда мы ездили к нему в деревню, бабушка Жиронда научила меня одной старой поговорке: «Vou mai pet en societe que de craba tou sour» — это провансальское наречие, — пояснила Хлоя. — Немного грубовато, но точно: «Лучше пернуть за компанию с соседом, чем сдохнуть в одиночестве». Ты только не смейся, но, когда я это услышала, мне захотелось родить от Жиронда ребеночка, чтобы у бабушки был правнук.

— Боже мой, какая прелесть! — Блэки закатила глаза. — Хлоя, может быть, это и есть настоящая любовь?

— Может быть. Ты читала «Фиесту»?

— Терпеть не могу Хемингуэя. Слишком много романтики и мало юмора.

— И все же он написал неплохую книгу. Она заканчивается такой фразой: «Этим можно утешиться, правда?» У меня дурная наследственность и сумасшедшие предки, верящие в любовь с первого взгляда. Я понимаю, что совершаю безумный поступок, но…

— Хлоя, мне жаль, что мы с тобой ссорились.

— Мне тоже.

— Извини, я тогда наговорила лишнего. Вообще-то грабить прохиндеев было весело. У нас неплохо получалось.

— Угу. Как знать, вероятно, ты все же была права, когда сказала, что я превратилась в клептоманку. Я попала в какой-то замкнутый круг: преступление, стыд, раскаяние и новое преступление. Но теперь со мной все в порядке. Я твердо встала на путь исправления.

— Ну, зачем так категорично? Если с матадором ничего не получится, мы могли бы встретиться следующим летом и совершить марш-бросок по европейским курортам, где отдыхают доверчивые прохиндеи, — просто чтобы не терять навык. — Блэки выразительно похлопала себя по карманам. — Вполне возможно, что к тому времени у меня кончатся деньги.

Хлоя кивнула и на мгновение отвела глаза: она вдруг вспомнила о платиновых часах Боба Паркера и о тех пяти тысячах, которые утаила от Блэки. Ей даже пришла в голову мысль во всем сознаться.

Но Хлоя промолчала.

Она не ставила себе в заслугу спасение бедной филиппинской горничной, но и брать на себя ответственность за то, что обманула лучшую подругу, Хлоя тоже не собиралась. В конце концов, Блэки должна ей немало денег. Если уж на то пошло, эта лучшая подруга столько лет пользовалась добротой Хлои. «Будем считать, что мы квиты». Решение казалось вполне справедливым.

— Если у тебя кончатся деньги, — сказала Хлоя, — напиши мне. Я вышлю, сколько смогу.

Диане Бенхам предстояло решить немало проблем: предъявить судебный иск бывшему любовнику, а также уладить собственные отношения с правосудием и отбыть положенный срок заключения в швейцарской клинике для наркоманов. Но благодаря одной невинной шалости, в которой приняли участие друзья Дианы из «Парижской артерии», все проблемы уладились довольно легко. Напрасно Ян Дариус клялся, что не имеет отношения к позорной истории с инсценировкой самоубийства дочери английского лорда, поступок репортера из «Дейли сплэш» вызвал бурю негодований. Однако Диана, проявив удивительную снисходительность, обратилась к властям с просьбой простить Дариуса и не выдвигать против него никаких обвинений.

После публикации эксклюзивного интервью с мисс Бенхам Майкл Хэндл превратился в героя дня. Читающая публика пришла к единодушному мнению: Майк, как и подобает честному журналисту, с предельной откровенностью и неподдельной симпатией рассказал о своей героине, история трогает за душу и заставляет о многом задуматься. В дальнейшем, когда мисс Бенхам вернется из Швейцарии, Майк собирался сделать целую серию репортажей о ее новых благотворительных проектах, кроме того, они подписали контракт на создание книги. Все складывалось как нельзя лучше, похоже, в будущем их ждет долгая плодотворная работа. Майку нравилась Диана. Конечно, она очень молода, через две недели ей только-только исполнится восемнадцать, но для своего возраста Диана очень неглупая девочка, — бедняжка, за такую короткую жизнь ей пришлось пройти через столько испытаний. «Может быть, — подумал Майк, — если он пригласит Диану в ресторан, она не откажется отметить свой день рождения вместе с ним…»

Последний день своей жизни Папа Меджит провел в квартире любовницы, знаменитой болливудской актрисы Вианы Ната. Раньше он никогда не приходил к ней домой. Но это было раньше, до того как из любовницы Папы она превратилась в знаменитую актрису и до того как полиция начала методично отстреливать людей, работавших на семью Меджит, а собственные зятья Папы предали интересы клана…

Папе не суждено было узнать имя последнего предателя, сдавшего его полиции. О том, что в то утро он собирается к любовнице, знали только два человека — сама Виана и Амит, зять Папы и отец его единственного внука.

Полицейские открыли стрельбу в тот момент, когда Папа вышел из дома Вианы и направился к своему автомобилю. Вместе с главой мафиозного клана были также убиты его охранники: Рамеш, Бумеш, Толстяк Риши и Чота Пандит. Папа умер, так и не узнав, что случилось с его любимым Ганешем и красивейшим алмазом размером в пять карат, спрятанным внутри статуэтки. Алмаз имел одну характерную особенность: в центре камня была маленькая трещина, напоминающая цветок лотоса, за что алмаз и получил название Лотос.

Первое упоминание о Лотосе относится к середине семнадцатого века, его первым владельцем считался английский граф, позже он продал алмаз одному индийскому махарадже. В те времена Индия была раздроблена на отдельные княжества, махараджи занимались выяснением отношений, а британцы — торговлей, они строили небольшие форты, экспортировали индийский чай, специи и не вмешивались в местную политику — не надо обращать на нас внимания, мы всего-навсего мирные коммерсанты, — ни о какой колонизации страны и речи не шло. Английский граф получил за алмаз три тысячи фунтов золотом и десяток наложниц из гарема махараджи. Вскоре произошли два знаменательных события: любимая жена махараджи родила ему долгожданного наследника, а сам махараджа совершил набег на владения соседнего принца, разгромил вражескую армию и захватил в плен самого принца. Принца посадили в яму перед дворцом махараджи и запустили туда голодных тигров, которые и растерзали пленника на радость собравшимся вокруг зрителям. Год выдался удачный, махараджа приписал свалившееся на него счастье магическому действию драгоценного камня.

Правда, пять лет спустя брат принца собрал новую армию, разгромил войска махараджи и захватил его земли. Махараджа был убит, дворец разграблен. С тех пор след Лотоса затерялся, но легенда об удивительном камне передавалась из уст в уста. Ходили разные слухи, однако последние более-менее достоверные сведения об алмазе появились в сороковых годах двадцатого века. Говорили, что в период хаоса, воцарившегося в стране после обретения независимости, алмаз некоторое время находился во владении клана Гаджи, одной из богатейших семей Индии, затем камень вновь пропал.

Он исчез в складках фартука молодой горничной Падмини Меджит, которая три ночи подряд пряталась в стенном шкафу, расположенном как раз напротив сейфа, где хозяин хранил свои сокровища. Горничная оказалась толковой девушкой: она наизусть выучила комбинацию кодового замка, вскрыла сейф, сгребла драгоценности в узелок, сделанный из крахмального фартука, и потихоньку выбралась из дома. И поспешила порадовать мужа. Ганеш Меджит ахнул, когда жена развернула перед ним свой узелок — мечта Меджита-старшего сбылась, его невестка ограбила самую богатую семью города.

Папа и Мама уехали в Мумбаи и начали собственное дело. Сначала они продавали драгоценности, чтобы купить покровительство сильных мафиозных кланов, затем сами превратились в семью, за чье покровительство платят большие деньги. Постепенно Папа избавился от своей коллекции драгоценностей. Лотос был единственным камнем, который он решил оставить. Папа считал этот магический алмаз даром богов. Лотос принес ему удачу. Папа сам, словно лотос, родился на дне трясины, поднялся из грязи и вознесся к самому солнцу.

Когда Маме Меджит сообщили о смерти Папы, она заплакала. За последние десять лет не было ни одного дня, чтобы она не желала ему смерти. Но сейчас, когда это случилось. Мама не могла сдержать слез.

Поначалу ее дочери подумали, что Мама подавилась, но Тара успокоила переполошившихся сестер:

— Нет, она плачет. Мама оплакивает Папу, Санджая, Мохана и Чанки…

Мама заморгала глазами, она пыталась назвать имя предателя. «Амит. Я слышала, как сегодня утром он звонил в полицию. Это сделал Амит».