Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

Мужчина свернул за угол, где находился коридор, ведущий к центральной лестнице. Она насторожилась. Ей сразу не понравился этот человек и его противная шляпа. Вэнди поднялась из-за стола и так же осторожно, как незнакомец, который только что скрылся за поворотом, пробралась в зал.

В зале было темно, душно и шумно. Вытянув шею, Вэнди поискала глазами Нигеля — бесполезно. Ладно, в конце концов, она же репортер, и сама во всем разберется. Она вышла в холл, свернула за угол и решительно зашагала по коридору, прикидывая с какой целью мужчина проник в сквот. Кто он, грабитель? Или хуже — вражеский агент, засланный владельцами дома? Вэнди знала, что «Артерия» незаконно вселилась в здание, принадлежащее крупному банку. Частная собственность охраняется законом, а Вэнди уважает законы, но почему-то в данный момент ей не хотелось думать о таких мелочах. Девушке нравились артерианцы, несмотря на их грубоватые шутки и дикие рассуждения по поводу религии и Бога, и очень не нравился мужчина в соломенной шляпе. Почему-то первым желанием Вэнди было защитить буддистов от опасности.

Она остановилась на площадке лестницы и прислушалась. Сверху донеслись приглушенные крики, похожие на стоны заблудившегося привидения, — обычное явление для старого дома:

— Эй, выпустите меня отсюда! Я Майк Хэндл, репортер…

Вэнди осторожно сунула руку в задний карман джинсов. «Наверное, он пошел в столовую», — прошептала она в диктофон и, прижимаясь спиной к грязной облупившейся стене, начала медленно подниматься по лестнице. На противоположной стене мелькнула длинная черная тень. Вэнди замерла. Слепой опередил ее на целый пролет. Она последовала за ним.

В половине девятого Блэки и Камерон закончили монтировать фильм о Митре. Оставалось лишь сделать заставку и загрузить фильм на сайт. Камерон сказал, что с этим он справится сам, и Блэки отправилась на кухню помогать Диане и Хлое. Девушки разложили суши по картонным коробочкам и поставили их на поднос. Диана взяла поднос, собираясь отнести его в бар кинотеатра, когда в коридоре вдруг послышались тяжелые шаги.

Дверь распахнулась. На кухню ворвался высокий толстый мужчина в солнечных очках, соломенной шляпе и с пистолетом в руке. Увидев пистолет, Диана, Хлоя и Блэки дружно завизжали.

— Где статуэтка? — прорычал мужчина. Блэки мгновенно поняла, о какой статуэтке идет речь: злой индийский националист требует вернуть Ганеша.

Наша путешественница хотела честно во всем сознаться: статуэтка лежит у нее на дне рюкзака, который валяется под кроватью, придавленный пятью или шестью другими рюкзаками, но она так и не успела ничего сказать. Дверь снова распахнулась. Удар был сокрушительной силы, индус не устоял на ногах, падая, он выбил из рук Дианы поднос и выронил пистолет. Пистолет скользнул по полу в дальний угол кухни. Блэки бросилась поднимать его.

На пороге стояла Вэнди.

— Отдайте мне статуэтку, — слабым голосом попросил лежащий на полу человек.

— У меня нет статуэтки, — соврала Блэки. — Я ее продала.

— Что здесь происходит? — Вэнди суровым взглядом обвела присутствующих. — Я звоню в полицию.

— Мы репетируем сцену для нового фильма, — сказала Диана, поднимая с полу коробочку с суши. — Вэнди, пожалуйста, отнеси это в бар.

Та пожала плечами, взяла коробку и молча удалилась.

— Я не хочу встречаться с полицией, — сказала Диана, когда за Вэнди закрылась дверь. Мало того что она сбежала из клиники, так теперь к списку ее преступлений добавится обвинение в похищении репортера плюс насильственное использование человека в качестве выставочного экспоната — пахнет пожизненным заключением.

— Я тоже, — ответила Блэки. — А с этим что будем делать? — Она направила на Санджая пистолет. — Убьем?

— Не надо меня убивать, — заскулил Санджай, — пожалуйста.

— Давайте свяжем злодея, — предложила Хлоя, — а завтра утром ребята отвезут его в город и оставят возле полицейского участка.

— Великолепная идея, — согласилась Блэки. — И напишем сопроводительную записку.

— И приколем к его замечательной шляпе, — добавила Диана.

Эпилог

В Париже наступила осень. Мирная жизнь сквота текла своим чередом, после вторжения злого индийского националиста прошло две недели. В «Артерии» каждый день случалось столько захватывающих событий, что эпизод с бандитом в соломенной шляпе-болеро вскоре забылся. Это были удивительные две недели: выставки, концерты, уличные представления, пикник на крыше сквота и бесконечные вечеринки с новыми интересными людьми, — но с каждым днем Блэки все сильнее чувствовала знакомое беспокойство: ей хотелось перевернуть страничку своего воображаемого дневника и начать писать новую дорожную историю. Девушка решила поговорить с Эдди. В воскресенье утром, когда один из местных художников проводил мастер-класс под названием «Обнаженная натура», она отозвала Эдди в сторону.

— Эдди, я хочу сказать тебе правду, — начала Блэки, — мне нравится Камерон. Знаю, с моей стороны это ужасная подлость, но я подумала, что еще большей подлостью будет обманывать тебя с твоим лучшим другом. Однажды я уже сделала нечто подобное со своим бывшим парнем… только не говори Хлое, она про ту историю ничего не знает… — Блэки тяжело вздохнула. — Мерзость, даже вспоминать не хочется.

— Я тоже, — сказал Эдди.

— Ты о чем? — не поняла Блэки.

— Я переспал с сестрой своей бывшей невесты.

— Невероятно! — Девушка вытаращила глаза. — Ты поэтому и уехал из дома?

— Да. И ее, и мои родители отвернулись от меня. Я был противен самому себе.

— Ну, я бы не сказала, что испытывала отвращение к самой себе, но мне было ужасно стыдно. Мы, оказывается, люди с темным прошлым. Может быть, нас свела нечистая совесть?

— Возможно. — Эдди улыбнулся, он не выглядел особенно расстроенным. — Но я рад, что мы с тобой познакомились. Это было веселое путешествие.

— Незабываемое. Я тоже очень рада нашему знакомству. Ни фига себе, с сестрой невесты… — Блэки сдавленно хмыкнула. — Запомни, Эдди, никогда не становись между сестрами… или братьями, — добавила она чуть тише.

— И куда ты теперь поедешь? — спросил парень.

— Камерон собирается в Арль. Он задумал снять фильм о школе матадоров, про то, как их там учат срывать с рогов ленточки и убегать от быка. Камерон будет самым престарелым матадором в классе. Но Жиронд обещал помочь ему освоиться. Обучение начнется в младшей группе, где вместо живого быка используют бычью голову, укрепленную на специальной тележке. Я напросилась ехать вместе с ним. Хочу снять собственный документальный фильм о французской корриде.

— А как родители отнеслись к твоей идее?

— Без особого восторга, но, по крайней мере, я не прошу у них денег — уже хорошо. По-моему, это обстоятельство их особенно порадовало. Я сказала, что мне удалось немного заработать. Попутешествую еще несколько месяцев, пока деньги не кончатся, а там видно будет. Возможно, вернусь домой и поступлю на юридический факультет. А у тебя планы не изменились? Поедешь в Лурдес?

— Ага. И не один.

— С кем, если не секрет?

— С Вэнди. — Эдди пожал плечами. — Она сама напросилась.

— Черт подери. Праведница Вэнди! Что ж, Лурдес[27] — самое подходящее для нее место. Повезло девчонке.

— Жиронд пригласил меня приехать к нему в Монпелье. Он будет учиться в университете и заниматься корридой, а я — изучать французский и писать. Последнее время я много пишу. — Хлоя смущенно потупилась. — Знаю, это похоже на безумие: я с ним едва знакома, и мы почти не можем общаться… Что нас связывает, кроме физического влечения? Ничего.

— Неправда, — Блэки тряхнула головой, — наверняка есть еще что-то.

— Хотелось бы надеяться, но я не уверена.

— Ты можешь представить себя и Жиронда лет через двадцать, тридцать, пятьдесят — в окружении детей и внуков? Симпатичный французский домик, увитая плющом веранда, благоухающий сад…

— Ну, таких четких видений у меня пока нет. Но однажды мы пошли с ним гулять на дамбу. В Камарге построена целая сеть дамб, они окружают соляные копи и раскиданные по берегу моря рыбацкие деревушки. Мы стояли на вершине дамбы и смотрели на расстилающиеся перед нами соляные холмы. От холмов поднимался туман, легкие белесые облачка, точно стайки привидений, и вдруг я почувствовала, вернее, увидела… что-то вроде дежавю, или, если хочешь, назови мое видение серавю — картинка из будущего, — я увидела саму себя на этом же месте через год, два, через пять лет…

— Ух ты, здорово. А если у вас ничего не получится, всегда можно сказать, что у тебя случилось затмение, или свалить неудачу на языковой барьер — дескать, между нами нет взаимопонимания.

— Вот и я так подумала. Когда еще у меня появится возможность приехать во Францию и влюбиться в красивого матадора? А в университет я всегда успею поступить. Верно?