Приключения Кавалера и Клея - Майкл Чабон

— Забыли что-нибудь? — осведомился привратник.

Сэмми пожал плечами. А потом развернулся и возвратился в дом. Не до конца уверенный в том, что делает, он заставил себя пройти назад через танцевальный зал, который теперь, когда Дали забросил свой водолазный костюм, был полон радостных и уверенных людей, которые точно знали, чего они хотят и кого любят, и снова пробрался в черную кухню. Компания мужчин стояла у плиты, ведя оживленный спор о том, как следует варить кофе по-турецки, но те двое мужиков из кладовки бесследно исчезли. Может, Сэмми просто все это себе вообразил? Да и возможен ли вообще такой поцелуй?

— А он не голубой? — спросила Роза у Джо. Они по-прежнему держались за руки, сидя на кровати.

Сперва подобное предположение Джо просто шокировало, но затем, по здравому размышлению, уже нет.

— Почему ты так решила? — спросил он.

Роза пожала плечами.

— В нем что-то такое есть, — сказала она.

Джо хмыкнул.

— Не знаю. — Он тоже пожал плечами. — Вообще-то Сэмми… он хороший парень.

— А ты хороший?

— Нет, — сказал Джо.

И подался вперед, чтобы снова ее поцеловать. Они стукнулись зубами, и Джо вдруг странным образом ощутил все кости у себя в голове. Ее молочно-соленый язык был точно устрица у него во рту. Роза положила руки ему на плечи, и Джо мгновенно понял, что она сейчас его оттолкнет, а секунду спустя она его оттолкнула.

— Мне за него тревожно, — сказала Роза. — Вид у него был какой-то потерянный. Тебе лучше пойти за ним.

— Все с ним будет отлично.

— Джо, — сказала Роза.

Тут Джо понял — она хочет, чтобы он ушел. Прямо сейчас они уже зашли настолько далеко, насколько она была готова. Не того Джо ожидал от распущенного цветка богемы, но, с другой стороны, Джо чувствовал, что Роза и больше, и меньше этого самого цветка.

— Ладно, — сказал он. — Я пойду. Вообще-то… мне тоже надо работать.

— Вот и хорошо, — подхватила Роза. — Иди работай. Ты мне позвонишь?

— А можно?

— Университет 4–5212, — сказала Роза. — Сейчас. — Она встала, подошла к своему чертежному столу, нацарапала номер на листе бумаги, оторвала клочок и вручила его Джо. — Только пусть тот, кто подойдет, жизнью поклянется передать сообщение. Они здесь так насчет этого ненадежны. Погоди секунду. — Она нацарапала еще один номер. — Это мой рабочий телефон. Я работаю в журнале «Лайф», в художественном отделе. А это мой номер в ТСА. Я бываю там три дня в неделю и еще по субботам. Я завтра там буду.

— ТСА?

— Трансатлантическое спасательное агентство. Я там добровольная секретарша. Это просто маленькая контора. Средства очень скудные. Вообще-то там только я и мистер Гофман. Знаешь, Джо, он просто чудесный человек. У него есть корабль, он сам его купил, и прямо сейчас он работает над тем, чтобы вызволить из Европы столько еврейских детей, сколько этот корабль сможет забрать.

— Детей, — задумчиво повторил Джо.

— Да. А что… там что… у тебя есть дети… то есть в твоей семье? Там у вас в…

— А это где? — спросил Джо. — ТСА.

Роза написала адрес на Юнион-сквер.

— Рад был бы завтра тебя там увидеть, — сказал Джо. — Это возможно?

11

— У нас только один корабль, — сказал Герман Гофман. Пухлый мужчина с ямочками на щеках, бородкой клинышком и мешками под глазами, судя по всему, перманентными, он носил лоснящийся черный паричок, почти агрессивный в своей очевидной фальшивости. Кабинет Гофмана в Трансатлантическом спасательном агентстве выходил на угольно-черные осенние деревья и ржавую листву Юнион-сквер. На свой серый шерстяной костюм толстяк потратил в двадцать раз больше, чем Джо, чья экономия становилась все более драконовской по мере роста доходов, потратил на свой. С ловкостью крупье, тасующего колоду карт, Гофман вытащил три коричневые сигареты из пачки с золоченым фараоном — одну передал Джо, одну Розе, а одну оставил себе. Эту превосходную марку сигарет, «Тот-Амон», импортировали из Египта. Жемчужные ногти главы ТСА были аккуратно подстрижены. Джо представить себе не мог, чего ради подобный мужчина носит паричок такого вида и качества, как будто его заказали с задней обложки «Радиокомикса». — Один корабль, двадцать две тысячи долларов и полмиллиона детей. — Гофман улыбнулся. На его лице улыбка сквозила поражением.

Джо взглянул на Розу, и та многозначительно подняла бровь. Она уже предупредила его, что Гофман и его агентство, силясь достичь невозможного, постоянно работают на грани полного краха. А чтобы раньше времени не разбить себе сердце, пояснила Роза, ее боссу пришлось усвоить манеры закоренелого пессимиста. Она кивнула, побуждая Джо говорить.

— Я понимаю, — сказал Джо. — Да, конечно…

— Это очень славный корабль, — продолжил Гофман. — Первоначально он назывался «Львица», но мы переименовали его в «Ковчег Мириам». Не очень большой, зато предельно ухоженный. Мы купили его у Кунарда, который гонял его по маршруту Хайфон-Шанхай. Вот его фотография. — Глава ТСА указал на подкрашенную фотографию на стене позади Джо. Симпатичный лайнер с ярко-красной грузовой маркой пускал пар на бутылочно-зеленом море под небом цвета гелиотропа. Очень крупная фотография была вставлена в платиновую рамку. Герман Гофман с любовью ее изучал. — Корабль был построен для компании «ПиО» в 1893 году. Солидная доля наших первоначальных пожертвований ушла на его покупку и переоснастку, которая, ввиду нашего акцента на гигиену и гуманное обращение, оказалась весьма дорогостоящей. — Еще одна жалкая улыбка. — Большая часть оставшегося ушла на банковские счета и в матрасы различных немецких чиновников и функционеров. После того как мы рассчитались за команду и документацию, я просто не знаю, чего нам удастся добиться с тем малым, что еще осталось. Может статься, мы не сумеем обеспечить переправку даже половины тех детей, которых мы уже запланировали сюда доставить. Нам придется выложить свыше тысячи долларов за ребенка.

— Я понимаю, — сказал Джо. — Если позволите, я… — Тут он снова взглянул на Розу и еще раз подивился той капитальной трансформации, которую она всего за одну ночь претерпела. Похоже, Роза вознамерилась истребить в себе все следы девушки-мотылька. На ней был килт «блэк уотч», темные чулки и простая белая блузка с аккуратно застегнутыми рукавами и воротником. Губы ее были ненапомажены, а свои непослушные волосы Роза расчесала на прямой пробор и плотно заплела в две вьющиеся косички. Она даже надела очки. Такая перемена сперва порядком Джо ошарашила, но затем он нашел присутствие девушки-гусеницы вполне оправданным. Если бы, войдя в приемную ТСА, он обнаружил там буйно растрепанную портретистку овощей, у него неизбежно возникли бы некоторые сомнения на предмет верительных грамот данного агентства. Джо не был уверен, какая из двух поз, мотылька или гусеницы, была менее искренней, но в любом случае прямо сейчас испытывал к Розе благодарность.

— У мистера Кавалера есть деньги, мистер Гофман, — сказала Роза. — Он может позволить себе лично обеспечить переправку своего брата.

— Рад за вас, мистер Кавалер. Но тогда встает другой вопрос. На «Мириам» есть место для трехсот двадцати четырех детей. И наши агенты в Европе уже организовали транзит как раз для трехсот двадцати четырех немецких, французских, чешских и австрийских детей. А список кандидатов гораздо длиннее. Следует ли нам оставить кого-то из них за бортом, чтобы освободить место для вашего брата?

— Нет, сэр.

— Но разве вы не это нам предлагаете?

— Нет, сэр. — Джо с несчастным видом заерзал на стуле. Мог ли он придумать какой-то лучший ответ, чем «нет, сэр»? Мог ли не повторять его снова и снова, подобно ребенку, которому указывают на всю ошибочность его поведения? Судьба его брата вполне могла быть улажена в этом кабинете. И все зависело от самого Джо. Если в глазах Германа Гофмана он окажется каким-то… не таким, «Ковчег Мириам» отплывет из Портсмута без Томаса Кавалера. Джо бросил еще один взгляд на Розу. «Все хорошо, — сказало ему ее лицо. — Просто скажи ему. Поговори с ним».

— Я так понимаю, может найтись место в лазарете, — сказал Джо.

Теперь уже Гофман стрельнул взглядом в Розу.

— Ну-у, пожалуй, да. При каких-то самых благоприятных обстоятельствах. Но что, если там разразится эпидемия кори или произойдет несчастный случай?

— Он очень маленький мальчик, — сказал Джо. — Для своего возраста. Очень много места он не займет.

— Они все маленькие, мистер Кавалер, — заметил Гофман. — Если бы я мог безопасно посадить на корабль больше трехсот детей, я бы это сделал.

— Да, но кто за них заплатит? — вдруг выпалила Роза, начиная проявлять явные признаки нетерпения. Затем она указала пальцем на Гофмана. Джо заметил полоску красновато-лиловой краски у нее на ладони. — Вы говорите, что к переправке были допущены триста двадцать четыре ребенка, но прекрасно знаете, что прямо сейчас мы можем заплатить только за двести пятьдесят.