Пожар над Техасом - Сюзан Таннер

– Мысль об отъезде приходила мне в голову, Форд, – призналась она. – Я люблю тебя и Элизабет, вы были добры ко мне, но, по правде говоря, в Нью-Браунфелсе меня ничто не держит.

– Но ведь это наш дом. Мы твоя семья. Мы с Элизабет и тетя Ди с Дойлом. И Шей, – теперь Шей считала Кэтрин тетей Кэт.

– У меня нет ощущения, что это мой дом. Я больше так не чувствую. И уже давно. – Кэтрин выпустила его руку и ладонью коснулась его щеки. – Мне надо найти свое место в жизни. Место, где я необходима, где никто, посмотрев на меня, не скажет: «А, это белая скво Убивающего Волков». Ты же знаешь, Форд, я старалась заново прижиться здесь, – тихо продолжала она. – Люди не хотят быть жестокими, но они никогда не смогут забыть сами и не дадут забыть мне моего прошлого.

– Мне очень жаль, Кэтрин. Проклятье! Очень жаль, – Форд чувствовал себя таким беспомощным. Семья сплотилась вокруг Кэтрин, а Дойл обаял кучу людей. Кэтрин не изгоняли из общества, но Форд знал, что она права. Возможно, если бы она вышла замуж, и у нее были свой муж и свои дети… но Кэтрин не проявляла интереса ни к одному мужчине и буквально отпугивала тех, кто осмеливался навестить их.

– Я не боюсь начать все сначала, Форд, – Кэтрин так хотелось успокоить его. – Это даже как-то увлекательно.

– Но куда ты поедешь?

– Думаю, на Запад. Там свободные земли. Можно купить. У меня есть деньги, которые ты заставил меня взять за ферму. И тетя Ди придумала несусветную ложь о каком-то наследстве, чтобы они с Дойлом могли дать мне еще денег…

– Ты уже говорила об этом с тетей Ди? – в голосе Форда прозвучала обида.

Кэтрин улыбнулась.

– Просто она догадалась раньше тебя. Вот и все.

– Даже с деньгами ты не сможешь сама обрабатывать землю, – запротестовал Форд.

Для этого нужен мужчина. Эта невысказанная мысль повисла в воздухе, но Кэтрин выпрямилась и расправила плечи, отгоняя ее от себя.

– Я всегда смогу нанять кого-то, чтобы сделали то, что мне надо. Так же, как делают мужчины, когда начинают дело. Я не беспомощная, Форд. Ты и тетя Ди не можете вечно оберегать меня. Хотя я понимаю, что вам этого хочется, – мягко добавила она.

Форд вспомнил, как она поехала на поиски Слейда, чтобы тот защитил его, и криво усмехнулся. Да, она понимала, что значит оберегать. Он перебрал в уме все доводы, которые приготовил, чтобы отговорить ее уехать, но понял, что приводить их бесполезно. Кэтрин уже решила. Как всегда.

– Когда ты собираешься ехать?

Кэтрин облегченно улыбнулась. Ей страшно не хотелось ссориться с Фордом.

– Как только мы с тобой выберем, куда мне ехать. Есть много всяких возможностей.

Она уже несколько недель тайком изучала правительственные объявления о земле под заселение.

Форд не успел ответить, как их позвала от дома Элизабет. Форд последовал туда и застонал:

– Элизабет шкуру с меня спустит за то, что я согласился на это.

Смеясь над его испугом, Кэтрин снова схватила его за руку и потащила к дому. Впервые за много месяцев у нее отлегло от сердца. Начать все сначала. Да, она сможет сделать это.

Через два дня после разговора с Фордом Кэтрин сидела на кухне у Ди и играла с Шей. Хотя сердце ее еще болело каждый раз, когда ей приходилось покидать малышку, боль эта становилась все менее острой. Кэтрин знала, что для Шей было лучше так, как она решила. Когда-нибудь девочка узнает правду о своем отце, но Кэтрин не сомневалась, что тетя Ди выберет подходящий момент. А пока Шей была всего лишь ребенком, любимой дочкой Ди и Дойла Шанли. А Кэтрин была ее тетей Кэт.

Кэтрин не была уверена, права она или нет, но знала одно: никогда не расскажет о том, что Шей не ее дочь. Правда ничего не даст, разве что лишит Шей надежной опоры, единственной, которая у нее была. Джин Пирсон, ее брат и их родители были мертвы. Если где-то и оставались родственники, вряд ли можно было ожидать, что они станут для девочки такой же семьей, как Ди и Дойл. Кэтрин не могла рисковать этим.

Ди сидела за столом напротив племянницы. На сердце было тяжело. Мучительная мысль о том, что они с Кэтрин расстаются навсегда, не оставляла тетку. И все же в душе Ди жила радость – оттого, что теперь Шей останется с ней.

– Вы с Фордом все еще спорите?

– Разумеется, – ответила Кэтрин. – Он хочет, чтобы я вернулась на Восток. – Она сделала гримасу и передразнила брата: – Где живут цивилизованные люди.

– Что ж, Кэтрин, мысль неплохая.

– Но я хочу не этого, тетя Ди. Я хочу борьбы, преодоления. Ты можешь представить меня в городе, где все женщины ходят друг к другу по воскресеньям на чаепитие?

– Ну и что в этом плохого? – возмущенно спросила Ди. По правде говоря, в последнее время она приняла участие в нескольких таких чаепитиях в Нью-Браунфелсе. Она и ее дочь, от которой больше никто не смел отворачиваться. Никто не хотел навлечь на себя гнев Дойла Шанли. Кроме того, Ди подозревала, что Шей многих очаровала. Там, где не действовали угрозы Дойла, побеждала солнечная улыбка Шей.

– Ничего плохого в этом нет, тетя Ди. Просто это не то, чего мне хочется.

– А ты знаешь, чего хочешь? – тихим голосом поинтересовалась Ди.

Кэтрин медленно кивнула. Она хотела забыть Слейда. Она хотела перестать тосковать по Шей вечерами, когда тени ложатся на поля. Она хотела, чтобы у нее перестала болеть душа. Но все, что она сказала, было:

– Я хочу начать новую жизнь. Такую занятую и деловую, чтобы в конце дня засыпать, не доходя до постели.

– Ты опять убегаешь от нас, Кэт?

При этих словах Кэтрин пронзила острая боль, и в голове зазвучал голос Слейда: «Ты убегаешь от команчей… или от белых?»

– Возможно, я убегаю от прошлого, – признала Кэтрин, – но не от себя. На этот раз – нет.

Немного позже, поцеловав на прощанье Шей, она обняла свою тетку.

– Скоро стемнеет. Я лучше поеду, а то Форду придется ехать за мной. Передай привет Дойлу.

– Передам, – улыбнулась Ди. Ее страхи, что она окажется между мужем и племянницей в их войне за Шей, так и не сбылись… благодаря мудрой любви Кэтрин к дочери.

Она глядела, как Кэтрин поехала домой, и надеялась, что когда-нибудь эта своенравная горячо любимая ею девушка снова найдет свое счастье.

Кэтрин питала те же надежды.

Элизабет смотрела в глаза незнакомцу, страстно желая, чтобы Форд оказался поблизости. Или Кэтрин, которая не боялась никого и ничего. А этот незнакомец пугал Элизабет, хотя сна не смогла бы объяснить почему. Все, что он сделал, это постучал в открытую дверь и, держа шляпу в руке, ждал, пока хозяйка выйдет к нему.

Рассмотрев вошедшего, Элизабет решила, что, наверное, испугалась его сурового лица.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? – осведомилась она решительно.