Текст ухватил себя за хвост - Сухих Анатолий

А глупостями вы не занимаетесь. Вернее, скорее всего, иногда не занимаетесь. А иногда занимаетесь. Вот сейчас, например. Это же глупость – читать эту белиберду, которую я тут написал. Потому что никакие два человека не будут воспринимать окружающих мир одинаково.

Или не глупость? Скорее всего, не глупость, потому что я-то хотел написать что-нибудь умное. Чтобы прочитать что-нибудь умное. Чтобы прочитать что-нибудь умное, надо сначала написать что-нибудь умное. Но у меня не получилось. Наверное, не получилось. Потому что получилась какая-то глупость.

Океан существует, значит, он думает. Но объясните мне, о чём может думать океан. Вот я, например, думаю мысль. Есть у меня одна мысль, и я её думаю. У океана тоже, наверное, есть мысль. Но я как-то представить себе не могу, что это за мысль такая, которую думает океан.

Вот еще какая глупость в голову пришла – а на каком языке думает океан? От этого вообще-то очень многое зависит. Потому что от этого зависят алгоритмы мышления и вообще всё всё всё. 'На каком языке говорит рыба кит?' – такую фразу поэт написал, и это было прозрение.

В смысле, что он даже и не думая в эту сторону, понял, насколько это важно. Потому что от этого зависит очень многое. Поэты, они вообще странные люди, ляпнут чего-нибудь, не подумав, а потом остальные понимают, что это прозрение, что это не просто, так, а не иначе, как осенило.

NoБыстрее всего мы забываем то, о чем нам прискучило говорить.

Глава 7, в которой быстрее всего мы забываем то, о чем нам прискучило говорить

Нам ночь бы продержаться… На восток,

как можно дольше… дальше – от заката,

в багровом небе молния чревата

оборванными снами между строк.

Бессонницы бессильного Пилата

обходятся недёшево. И срок

уже назначен. Вряд ли всем – по сто

нам одиночеств… В чём ты виновата,

прекрасная, безумная страна?

Так мало сил… так много – обелисков,

расплавленное солнце – слишком низко,

и слишком близко третья сторона

медали… дали? Кто-нибудь, услышь нас!.

Мы даже – не в пути, мы только… вышли.

NoЛада Пузыревская

Массаж даосским веником Барисманом сегодня рекламируется нашим спа-салоном. Жуть какая-то. Излечение посредством вибраций, идущих от металлических прутьев. От целлюлита излечение. Еще предлагают миофасциальный рилиз, краниосакральную и висцеральную мануальную терапию.

Основной целью которых является поддержание ровного тока жизненной энергии и возобновление её естественного течения при каком-то нарушении.

Интересно, при каком таком нарушении? И что именно они считают естественным течением?

Главное, что проверить их никак невозможно. Хотя, наверное, можно бы и попробовать вывести некоторых на чистую воду. Хотя, цены у них тут реально смешные, триста рэ отдать не жалко за удовлетворение любознательности.

А вдруг на самом деле что-то есть, не на пустом же месте они всё это тут затеяли, знают же, тем более, куда на самом-то деле приехали, или хотя бы догадываться должны, тем более, аборигены, насколько мне известно, про нас такие ужасти рассказывают, что мы тут чуть ли не взглядом самолёты сшибаем, и наложением рук и рак и ВИЧ на раз излечиваем.

А они тут со своим даосским веником Барисманом. Ну куда им до нас с этим их веником.

Лучшая защита – нападение, но зачем было от них защищаться? Молодые, любознательные, случайно наткнулись на непонятную для них нишу, и решили разузнать получше, а нельзя ли типа по отработанной технологии и сюда тоже застолбиться, не имея ни информации, ни вообще представления, с чем столкнулись.

И если бы реально их не пробили и не увидели, что команда-то достаточно эффективная, то получили бы ребята щелчок по носу всего-навсего. Но показалось, что поскольку они всё-таки чего-то нарыли, их дешевле по-простому прибрать. Это дело оказалось вообще не стоящим и выеденного яйца. Рената по совету Вениамина Николаевича подставила Аргентуму аудиторскую компанию.

Не всему Аргентуму, естественно, сначала одному из их предприятий. Впрочем и подставлять не пришлось, никакой комбинации даже и не было. Прежние хозяева еще с этой компанией работали. Так просто такие концы не рубятся.

Остальное оказалось делом техники. Как раз тот самый случай, когда коготок увяз – всей птичке пропасть. Правда птичка оказалась крупновата.

Да и сама, птичка-то, полакомиться захотела было. Просто ребята так сперва и не поняли, с кем дело имеют.

А когда расчухали, уже поздно было. Ловушка захлопнулась. Нет, нет, они при своих остались, никто на эти их свои и не покушался. Но оказались втянуты в совсем другую структуру, и при этом совсем не лишними в структуре оказались.

Более того, оказались как бы на острие. В смысле на гребне атаки. Их мобильность и незашоренность в условиях кризиса ой как кстати пришлись. Пока, правда их втёмную использовали, на французов пока не выводили, но это дело времени, за ними не заржавеет.

Почвенники, они как бы считают, что если есть почва под ногами, тогда есть куда пустить корни. В зависимости от вида и качества почвы как бы и формируется определённый тип индивидуумов.

То, кем вы являетесь сегодня, были вчера и будете завтра, в большой части формируется условиями, с которыми вы сталкиваетесь на разных этапах своей жизни.

То есть на суглинках одни люди проживают, на чернозёмах другие, а на подзолах так и вовсе третьи. Как мне кажется, существует множество факторов в нашем географическом месте расположения, сильно влияющих на наши социальные ценности и взаимодействия. Иногда, правда, возникает сознательное провоцирование, попытка растормошить, заставить посмотреть на вещи под иным ракурсом, задуматься – так или не так.

А те, которые с места на место кочуют – те перекати-поле или вообще вырви-глаз. Почему вырви-глаз пришло в голову я не знаю – но раз оно пришло, значит, так оно и есть, в смысле правильно. Это, наверное, потому, что я в сей момент к чему-то там подключился.

Потому что просто так поток сознания – ага, он бывает, но он чаще какой-то плоский и закольцованный, а когда в нём вдруг появляются инородные вкрапления, то тогда и появляется точка бифуркации текста. И далее текст может плавненько так сойти на нет, стать финитным, закрыться, закуклиться.

А может и наоборот распуститься пышным цветом, махровым таким цветком, радующим и глаз и душу, стать инфинитным, таким, что его просто так и закончить ни за что не удастся, только усилием воли оборвать, при этом испытывая жалость и уныние.

Но жалость и уныние никак не уместны в оптимистическом тексте, в нём куколки превращаются в бабочек и неминуемо находят своих Будд. Так древняя мудрость перекликается с современными открытиями.

Зачем они это делают, я не знаю, я знаю, что каждому Будде снятся бабочки, каждой бабочке снятся Будды, и вообще все спят и закукливаются. В противном случае они исчезают.

Боже ж мой, а я то и не знал. Вот зачем нас пострелять то водят. Я думал, это чтобы мы себя героями почувствовали. Бойцами невидимого фронта. И не расслаблялись. Оказывается всё гораздо проще.

Нет, про героев и бойцов невидимого фронта тоже всё правильно. Чтобы не расслаблялись. Чтобы были совсем как настоящие герои. А ещё оказывается, мы не просто так патроны жжем, что они всё равно как бы списанные.

Мы оказывается, так плотность вероятности определяем. По методу Монте-Карло. Или по какому-то другому, я не вникаю. И тип распределения тоже не знаю.

Потому что кому-то из наших пришла в голову дурная идея, что мы, то есть контора наша, на эту самую плотность влияем прямо и непосредственно. Но не только мы. Еще кто-нибудь тоже может повлиять.

Не одни же мы на этой планете такие. Еще на нее, предположительно, могут двадцать восемь человек повлиять. Если будут думать в одну сторону. И никто из них про белую обезьяну думать не моги. И тогда тип распределения может измениться. Очень даже может.

К чему это может привести, даже подумать страшно. Но нас именно для этого тут и собрали. И делать ничего не дают.

В смысле работой не грузят. Мы же фокус-группа. Ну не мы, а Бенедикт, Кардинал и Ларошфуко. И Ирина. Но на фокус группу, как говорится, надейся, а сам не плошай.

Поэтому каждый наш выстрел на полигоне тщательно фиксируется, и коэффициенты разные считают. Есть и другие разные способы, разумеется, но этот-то самый безобидный.

– Игорь, ты же сам понимаешь, что всё не так просто. Не могли они вот так, с улицы, взять и зацепить. Тем более, что зацепить то и не за что.

– Я так же подумал. Проблема в том, что по ним самим ничего. Вообще ничего. Как будто пустое место. Приборы никаких отклонений не дают. Но как-то они уцепились. Притом всё сделано абсолютно правильно.