Текст ухватил себя за хвост - Сухих Анатолий

– Угадайте, что я сейчас узнала! Оказывается, Шнырь и Штырь – близнецы братья. Однояйцевые. Нет, про однояйцевость я на все сто утверждать не могу, но что двойняшки – это абсолютно точно.

– Свет, они же такие разные. Да даже и по возрасту они, похоже, рядом не стояли.

– Ирин, да это они по-моему специально так, чтобы никто не догадался. Я же с ними в одной школе училась, у них и фамилии разные, и отчества разные. А вот сейчас мне всё-всё понятно стало. Родители их видимо при разводе поделили. И даже им не сказали. А они сами потом уже об этом догадались. И жили на два дома. Так что в семьях об этом даже и не догадывались. Они с тех самых пор и не показывают этого. А когда им надо – они пользуются. Мне по крайней мере, так кажется. Ведь всё различие-то внешнее, при том тщательно имитируется. А мне вот кажется, что они даже и сейчас специально играют – сегодня один из них Шнырь, другой Штырь, а завтра наоборот.

– Свет, а как ты это определила?

– Приборы показали. Я решила забегаловку просканировать, а они там сидели. Смотрю – ну надо же. До девяноста процентов совпадений. Это вообще уникальная ситуация.

– Да это же для нас находка прямо. Не для нас, для Босса. Он тут давно уже мучается, идею одну проверить собирается, давеча плакался, что проверить не на ком.

– Что, одного близнеца в космос на ракете пошлём, а другого тут будем консервировать?

– Свет, не читай больше глупых книжек, даже если они и про Эйнштейна.

– Ну вот, умничаете, да. Думаете, раз физики, так и издеваться над глупым биологом можно.

Это у нас такой постоянный прикол. Наше с Ириной физтеховское прошлое не даёт Свете и еще некоторым другим сотрудникам ровно дышать. При любом намёке видят, в смысле усматривают нашу спесивость и помпезность, а уж как стараются-то отреагировать неадекватно. Мы не обижаемся. Всегда обижаются они.

Как бы обижаются, естественно, показуха это, но пургу гонят нешуточную. Вот и сейчас Света уже готова начать. Но нас только двое, другой публики нет, так что пургу гнать не для кого, Света только намеренье обозначила.

– Ирин, что прямо сейчас Боссу доложить?

– Конечно, он будет жутко рад. А как он к ним подходы искать будет – посмотрим, про Босса это всегда интересно. Погоди, они еще тут у нас в коллективе окажутся.

– В качестве кроликов?

– Ага, как и все мы. Мы для него все кролики. Но и удавы тоже. И еще, он нас боится жутко.

– Босс нас боится?

– А ты не замечала? Да он как в клетку с дикими зверями к нам входит. Вот посканируй Босса втихушку, потом нам расскажешь.

– А что, это идея. А если что – скажу, что ты велела. Прикроешь, если что?

– Да запросто. Ты же нас всех пишешь, а его почему нет?

– Да, действительно, его почему нет? Только мне кажется, что кабинетик-то у него не простой. Я как то не пробовала, но и случайно никогда не получалось. Не попадал он случайно в характеристики. Даже когда я междусобойчики писала, он не фиксировался почему-то. Я как-то об этом не задумывалась, а вот сейчас пришло на ум – нету у нас про Босса ничего. Вообще ничего. Я, конечно, еще проверю, но как-то мне кажется, что он умышленно избегает попадать в записи. Хотя никаких указаний и даже намёков, что низяа не было.

– Вот и попробуй уже не случайно, а специально. Мне кажется, нам много чего интересного предстоит узнать.

Заговорщицы. Я тут у них за пустое место сижу, так они увлеклись, что меня даже и не замечают. Но я не возражаю, сие самому про Босса интересно. Я даже догадывался о чем-то подобном. Хотя, может мы и напрасно беспокоимся.

Наитие. Интуиция. Измененное состояние сознания. Иногда достаточно какого-то незначительного и не имеющего вообще никакого отношения события, чтобы пазл сошелся. Картина прояснилась и стала стройной и непротиворечивой.

Яблоко Ньютона, пресловутое, или бочка Архимеда. Иногда даже и этого не требуется, решение во сне приходит, как Менделееву, по одной из версий.

Тут, как я понимаю, необходимы два условия, в смысле предпосылки, необходимых, но недостаточных. Это, во-первых, озадаченность, в смысле, надо думать в эту сторону. Ну, или в какую другую, но думать денно и нощно.

И, во-вторых, уровень подготовки. Представьте, что та же таблица Менделеева приснилась бы, к примеру, не Менделееву, а какому-нибудь папуасу из Папуа Новой Гвинеи. И что? Он бы понял, что это такое, и осчастливил человечество? Я, конечно фантастику фантазирую, но не до такой же степени.

С другой стороны, знаниями Дмитрия Ивановича, в таком же объеме, а может и превышающем даже, я полагаю, на тот исторический момент обладали еще десятков несколько человек, здесь и по всему миру. Но никто из них не смог придумать таблицу Менделеева, а Менделеев смог. В смысле она ему приснилась.

А представьте на минутку, что эта самая таблица приснилась бы какому-нибудь сэру Беркли, например, и он, в перерыве между овсянкой и фай-оф-клоком, на чистейшем английском языке побеседовал бы со своим дворецким:

– Бэрримор, я сегодня во сне увидел таблицу Менделеева.

– Это гениально, сэр!

– Бэрримор, ты правильно догадался, это гениальное открытие, срочно позвони в Таймс, пусть они немедленно опубликуют эту новость.

– Я сделаю это немедленно, сэр!

– Главное, Бэрримор, проследи, чтобы они там ничего не перепутали и не напечатали, что я открыл закон Менделеева-Клайперона, потому что каждому студенту известно, что это совершенно разные вещи.

– Я все исполню, сэр!

– И не забудь подчеркнуть, что дикие русские люди никогда, повторяю, никогда не смогли бы изобрести таблицу Менделеева, таблицу Менделеева может открыть только истинный джентльмен!

– Сэр, я восхищен!

Кто-нибудь из наших уже подобрался к этой болотине? У них же не спросишь. Да они и сами, скорее всего не знают. У кого бы спросить? Спросить реально и конкретно можно только у Чуды-Юды Гороховой и у Дюдюки.

Только Чуда-Юда ни бе, ни ме, ни кукареку, хоть заспрашивайся, а Дюдюка знает, да не скажет. Но может намекнуть. Сама того не подозревая. Это если её знать хорошо, как один только я тут и знаю. Остальным это вообще бесполезно, они с Дюдюкой не дружат так, как я.

У каждого из нас свои друзья и свои методы. С разной степенью эффективности приводящие к нужному результату. Еще бы знать, какой результат нужный.

Вот Ирина, я это совершенно точно знаю, умеет Чуду-Юду так обработать, что тот выдаёт сплошной адекват, мне неадекват всегда выдаёт, а ей только адекват, а у Третьего Штурмана с Бабой Ягой такой вась-вась, что аж завидно.

Мне такое даже и в дурном сне не приснится. Но я, зато с Дюдюкой дружу.

Какие-то умники догадались перенести на наше сермяжное посконное то, что нам в принципе чуждо. То есть, как бы итальянцы могут, китайцы могут, японцы могут, а мы почему не можем?

Так потому и не можем, что мы не итальянцы, не китайцы и не японцы. Японцы много лет были изолированы от всей остальной цивилизации, а китайцев просто много. Потому что есть золотой миллиард и есть миллиард китайцев.

То есть китайцев, конечно, больше миллиарда, но это, по сути, не так важно. Важно, что их много. Когда миллиард китайцев что-нибудь делает, он просто не может этого не сделать. Потому что миллиард. Если миллиард китайцев чего-нибудь не делает, значит этого делать невозможно. Или не нужно. Китайцам.

Кому-нибудь оно может и нужно, только не китайцам. Пока. Потом оно может стать нужно и китайцам, и тогда миллиард китайцев это сделает.

Мы не китайцы. Поэтому мы делаем. Надо оно китайцам или не надо, всё равно делаем. Иногда мы сделать не можем. Потому что мы не китайцы. Хотя нам оно может быть тоже не нужно. Ведь китайцам же не нужно, поэтому они и не делают. Было бы нужно, они бы сделали. Потому что их миллиард. И даже больше.

– Дю, ты понимаешь, что вообще происходит? – с Дюдюкой я вполне себе всегда откровенен, у меня от неё секретов вообще нет, а вот как у неё от меня, не знаю, даже думать в эту сторону не хочу. Хотя, иногда все же кажется, что она вполне себе на уме. Впрочем, так и положено в её-то положении.

– А по мне, хоть потоп, – неисправимый оптимизм Дю меня всегда воодушевляет.

– Дю, какой потоп, ты меня пугаешь.

– Ну не потоп, так землетрясение, вы же не умеете жить без приключений, у вас всё время не понос, так золотуха. Не то, что у нас в Бирбидоне.

– Дю, это у вас в Бирбидоне то пожар, то погром, как вы вообще там живёте?

– А вот и неправда. У нас тишь да гладь, божья благодать. Это вы к нам всякую заразу протащить пытаетесь. Придётся пограничные кордоны ставить, и пошлину взимать за всякое беспокойство, вот тогда и подумаешь, что к нам можно тащить, а что лучше у себя оставить.

– Дю, ты же мой ангел-хранитель, к кому я ещё беспокойства потащу? К Бабе Яге? Она баба мудрая, конечно, но тупая же, только и умеет, что в ступе летать и бомбить кого ни попадя всякими детскими неожиданностями. Слава богу, что попасть толком никогда не удосуживается, торопится, наверное. А вот у тебя всегда всё получается с первого раза.