Возлюбленная - Бертрис Смолл

В одном из окон кареты виднелось плотно прижатое к стеклу бледное лицо. Ровена Уоррингтон в упор смотрела на Дизайр глазами, полными триумфа и злобы.

Магистрат находился в тесном помещении с грязными стенами, низким потолком и двумя мутными окнами. Дизайр подняла глаза и увидела перед собой человека с бледным рыхлым лицом, должно быть, главное должностное лицо в этом учреждении. Она стояла между двумя констеблями, которые и препроводили ее сюда.

Она обвела глазами комнату, подумав, что здесь может находиться и Морган. Однако вместо него она увидела Ровену и двух хорошо одетых джентльменов. Это были Филипп Синклер и лорд Боудин.

Слабость мешала ей твердо стоять на ногах. Она дрожала всем телом. Страх за Моргана не покидал ее. Неимоверным усилием она заставила себя сосредоточиться на предстоящей процедуре и постаралась держаться прямо, насколько хватало сил.

– Эта бессовестная женщина… – начала Ровена.

– Вы хотите сказать, Дизайр Гилфорд? – прервал ее представитель магистрата. Он старался поддерживать вежливый тон в разговоре, как этого требовал статус леди Ровены.

– Я хочу сказать – преступница. Да, она называла себя Дизайр Гилфорд, когда появилась в нашем доме. Но я не сомневаюсь, что у нее может быть много других имен. Столько же, сколько на ее совести грязных дел. Когда она остановилась в «Золотом Якоре», у нее хватило наглости назвать себя родной сестрой моего брата, сэра Джеффри Уоррингтона.

– У него была серьезная травма, и я ухаживала за ним. Если вы хотите выяснить правду, можете послать за ним. Он расскажет вам, как было на самом деле.

Представитель магистрата с суровым выражением лица остановил Дизайр.

– Следует молчать до тех пор, пока вам не зададут вопрос.

– Нет никакой надобности беспокоить лорда Уоррингтона, – не замедлила вставить Ровена. – Если вам необходимо дополнительное подтверждение справедливости моих слов, то я не сомневаюсь, что сюда сможет приехать доктор Лукас Манроу, чтобы сделать свое заявление. Он лечил моего брата в гостинице, а она, то есть эта преступница, ухитрилась обвести доктора вокруг пальца своей беспардонной ложью.

– В данном вопросе ваших показаний мне более чем достаточно, леди, – с подобострастной улыбкой на лице заверил ее человек, уполномоченный вести допрос.

Воздух в тесном помещении все больше пропитывался чадом керосиновой лампы, и через некоторое время у Дизайр сильно разболелась голова. В какой-то момент сидевший напротив нее мужчина на высокой скамье и все, что было в комнате, медленно поплыли перед глазами. Она покачнулась в сторону, стараясь изо всех сил удержаться на ногах.

– Может быть, вы позволите мисс Гилфорд присесть?

Она узнала голос Филиппа Синклера и повернулась к нему с благодарностью во взоре. Увидев одобрительный кивок представителя магистрата, констебль подвел Дизайр к жесткой скамейке, на которую она с радостью опустилась. Хотя во рту пересохло, она не решалась попросить воды.

Дальше последовали вопросы к Синклеру. Глядя на него, Дизайр показалось, что, давая показания, он сожалел об этом.

– Да. Сейчас я узнал ее. Уверен, что это именно та девушка, которая помогала разбойникам грабить карету лорда Боудина ночью в Хэмпстедской степи.

– И все-таки у вас были большие трудности в опознании до сей поры. Хотя вы видели ее на месте преступления и потом танцевали с ней на балу, вы продолжали сомневаться все это время. Почему вы не сделали открытого заявления? – допытывался представитель магистрата.

– Я не вижу в этом ничего странного, – отвечал Синклер. Он продолжал говорить спокойно и с достоинством. – Дело в том, что леди…

– Вы имеете в виду эту женщину, нарушившую закон.

– На балу мисс Гилфорд была одета по последней моде, – снова невозмутимым голосом заговорил Синклер. – Поэтому мне подумалось, что просто существует большое сходство между ней и той девушкой. Это касалось очень необычного цвета глаз. Но едва ли я мог заподозрить в молодой леди, которую мне представила леди Уоррингтон, маленькую разбойницу, участвовавшую в том ограблении.

– Стало быть, сейчас вы готовы под присягой подтвердить, что она является сообщницей разбойника по имени Морган Тренчард? На этот раз вы не будете испытывать трудностей?

– Сейчас, пожалуй, когда ее одежда в таком… беспорядке, у меня гораздо больше оснований говорить о сходстве. Да, это она была на пустоши в ту ночь.

Только после этих слов Синклера Дизайр поняла, что, должно быть, она выглядит ужасно после той потасовки на верхнем этаже парфюмерной лавки. Она потеряла большинство шпилек, и поэтому ее длинные волосы перепутавшимися прядями рассыпались у нее по плечам. С одной стороны сквозь дыру на порванном платье выглядывало голое плечо.

Приближалась самая страшная минута. Подошла очередь лорда Боудина давать показания. И он сразу же выложил свои козыри.

– Я вижу на задержанной вами женщине знакомые серьги, – сказал он. – Мне хотелось бы взглянуть на них поближе.

Дизайр почувствовала, будто на нее вылили ушат ледяной воды. До сих пор до нее не дошло, что она так и не сняла с себя сережки с изумрудами после свидания с Морганом. Жестким тоном представитель магистрата приказал ей передать им серьги. Она послушно вынула их из ушей и протянула одному из стоявших рядом констеблей.

Тот вручил серьги лорду Боудину. Чтобы изучить сверкающие зеленые камушки, ему потребовалось несколько секунд.

– Готов поклясться, что это серьги, принадлежащие леди Изабель Киллегрю. В ту ночь она ехала вместе с нами в моей карете, – произнес лорд без тени сомнения в голосе. – Да, да, это именно ее серьги. Она была в безутешном состоянии, лишившись своих драгоценностей. – Он перевел глаза на Дизайр и перешел на пронзительный крик: – Я помню все до мельчайших подробностей и никогда не забуду этого грабежа. Я не успокоюсь до тех пор, пока эти негодяи все до единого не предстанут перед судом. Их нужно вздернуть на виселице в Тайберне, чтобы эта казнь послужила предостережением другим. Таким же, как они. – Когда он говорил это, у него постепенно багровело лицо и на лбу выступали блестящие капельки пота.

– Прошу прощения, ваша светлость, – сказал представитель магистрата, – право же, не стоит так волноваться. Вы можете быть уверены в действенности нашей системы правосудия. Что касается драгоценностей…

– По поводу драгоценностей я могу сказать, что был свидетелем грабежа. Я видел собственными глазами, как арестованная приблизилась к леди и вырвала у нее шкатулку с серьгами и многими другими ценными украшениями. Потом передала эту шкатулку одному из своих сообщников. Сама же она сидела верхом и была одета в мужской костюм. Надо было видеть, сколько злорадства было в ее глазах. Похоже, ей нравилась эта дьявольская выходка. И вот теперь, вы видите, оказавшись здесь, она выставляет напоказ свою добычу.