Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

как впервые услышал о ракетах еретиков, как они добились такой равномерной скорости. Наши собственные попытки воспроизвести их были гораздо более непредсказуемыми и неустойчивыми в полете. Некоторые из них на самом деле описали полный круг, чтобы приземлиться прямо там, откуда они были запущены, на самом деле! Первоначально я предположил, что это связано с тем, что наш порох горит менее последовательно, чем у них, а это значит, что он обеспечивает более неравномерную толкающую силу, и я все еще считаю, что это, вероятно, часть проблемы. Но когда я начал смотреть на это, — чихирит постучал по диску на своем столе, — я понял, что то, что он делает, это… фокусирует и направляет газы, вылетающие из задней части ракеты. Он формирует и регулирует их, и подозреваю, что цель состоит в том, чтобы придать вращение всей ракете, подобно тому, как нарезные канавки вращаются и стабилизируют пулю или артиллерийский снаряд. Я практически уверен, что это главная причина, по которой их ракеты летят намного дальше и намного прямее, чем наши.

— И что именно это значит, брат? — Дючейрн поднял диск и взвесил его в руке. Он был тяжелым, хотя все еще казался нелепо легким для чего-то, что могло делать то, что только что описал Фалтин.

— Что это значит, ваша светлость, так это то, что если я прав, и если мы сможем повторить это, мы сможем производить собственные ракеты… и не только для целей сигнализации. Понимаю, насколько важны сигнализация и освещение, но то, о чем я думаю, было бы настоящим оружием само по себе. Я набросал проект ракеты диаметром пять дюймов. Конечно, все мои расчеты очень приблизительны, потому что у меня не было возможности испытать их на самом деле, но если я прав, мы могли бы засыпать в ее головку до десяти фунтов пороха и выстрелить на расстояние до пяти или шести тысяч ярдов. Возможно, даже дальше. Они были бы длиной два или три фута и, вероятно, весили бы где-то около двадцати пяти или тридцати фунтов каждая, так что отдельный солдат не мог нести больше трех или четырех из них, и каждая из них могла быть использован только один раз. Но думаю, что корпуса ракет можно было бы сделать из дерева, что сделало бы их намного дешевле любого артиллерийского снаряда. Могу ошибаться на этот счет, но даже если бы нам нужно было сделать их из железа, они все равно потребляли бы меньше железа и требовали бы гораздо меньше труда, чем любое другое имеющееся у нас артиллерийское оружие.

— Понимаю, — пробормотал Дючейрн. — И насколько точными они будут?

— Даже если я прав насчет того, что делают отверстия в этом, — ответил Фалтин, указывая на диск в руке Дючейрна, — и мы сможем производить ракеты, такие же устойчивые в полете, как у еретиков, они не будут тем, что кто-то может назвать высокоточным оружием, ваша светлость. Как отдельные снаряды, они были бы значительно менее точны, чем, например, снаряды новых угловых пушек. Но они также были бы гораздо более разрушительными, и мы могли бы произвести их очень много по цене одного углового орудия. Это позволило бы нам использовать их в большем количестве, и если бы они были выпущены по цели группами — скажем, по двадцать или тридцать за раз, — они могли бы охватить ее позицию, даже если ни один из них по отдельности не был настолько точным. На самом деле, небольшая неточность может действительно помочь, дав нам больше рассеивания, чтобы охватить более широкую область. И если бы их головные части были заряжены шрапнелью и снабжены достаточно надежными взрывателями, они могли бы производить те же воздушные залпы, что и угловые пушки еретиков, но на еще больших площадях. Так что, если бы несколько сотен из них были выпущены одновременно и застали армию еретиков на открытом месте….

Голос брата-мирянина затих, и Дючейрн попытался не вздрогнуть от реакции, которая не имела никакого отношения к снегу за окном кабинета Фалтина, когда он попытался представить себе то, что только что описал чихирит. Его воображение не справлялось с этой задачей, и он обнаружил, что был так же счастлив, как и она.

— Думаю, что сегодня вечером я определенно воспользуюсь гостеприимством Сент-Килмана, брат Линкин, — сказал он через мгновение, кладя бронзовый диск обратно на стол. — Это явно то, что нам с викарием Аллейном нужно будет обсудить, и, очевидно, нам нужно, чтобы вы приняли участие в разговоре.

— Конечно, ваша светлость, — пробормотал Фалтин, убирая диск обратно в ящик и закрывая его. В его голосе было что-то немного странное, и когда он поднял голову и его глаза встретились с глазами Дючейрна, викарий понял, в чем заключалась эта странность.

Он думал об этом дольше, чем я. Это означает, что он, вероятно, подошел намного ближе к тому, чтобы представить, на что могут быть способны его ракеты… и ему это нравится ничуть не больше, чем мне.

Это было странно, — подумал казначей. — У инквизиции, несомненно, были бы всевозможные оговорки по поводу предложения Фалтина, поскольку его самая важная конструктивная особенность была скопирована непосредственно с еще одного еретического устройства, но это не имело бы значения. И причина, по которой это не имело бы значения, заключалась в том, что единственный человек в Зионе, который определенно не дрогнул бы от того, что предлагал чихирит, — единственный человек, который положительно ликовал бы от резни, которую это могло бы вызвать, каким бы еретическим ни было его происхождение, — был главой этой инквизиции.

О, да. У нас с Аллейном не будет никаких проблем с тем, чтобы убедить Жаспара одобрить это… независимо от того, сколько разрешений ему придется выдать.

XIII

Река Дейвин, в двенадцати милях к востоку от Стэнтина, провинция Клифф-Пик, республика