Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— Не так много, как вы могли бы подумать, ваше преосвященство, — настала очередь Симкина улыбнуться. — Как только армия переходит на зимние квартиры, ее генералу остается не так уж много дел. Если, конечно, он не барон Грин-Вэлли.

Улыбка генерала стала немного кислой с его последней фразой, и Канир понимающе кивнул. Он точно знал, что имел в виду Симкин, и обнаружил, что вполне согласен с нынешними, несомненно, безжалостными мыслями чисхолмца о Грин-Вэлли. Не то чтобы он имел что-то против барона, и было хорошо известно, что Симкин и Грин-Вэлли были близкими друзьями. К сожалению, поставки и возможности должны были быть каким-то образом расставлены по приоритетам.

Канир едва ли был опытным военным, но, к несчастью, он был знаком с суровыми реалиями кампаний, логистики и зимней погоды. Он был откровенно поражен способностью имперской чарисийской армии перебрасывать припасы и людей в разгар зимы на материке, но он пришел к выводу, что даже они не могли должным образом поддержать два зимних наступления одновременно, и поэтому армия Дейвин Симкина ушла на зимние квартиры, в то время как Грин-Вэлли двинулся против армия Силман.

Это, должно быть, особенно раздражает Симкина, учитывая то, как герцог Истшер, имея менее четверти нынешней армии Дейвин, отбросил армию Гласьер-Харт более чем на двести миль при ее отступлении. К тому времени, когда Симкин выдвинулся на подкрепление двум одиноким бригадам — одной чарисийской и одной из вооруженных винтовками сиддармаркских регулярных войск, которые вместе с ополченцами Истшера остались присматривать за деморализованным войском Канира Кейтсуирта, погода исключила любое новое наступление. Согласно донесениям их шпионов, люди Кейтсуирта пережили гораздо более суровую зиму, чем Симкин, но они были в гораздо лучшем положении, чем армия Силман епископа воинствующего Барнэбея, и у них были месяцы, чтобы улучшить свои нынешние позиции, прежде чем наступили заморозки.

— Пожалуйста, садитесь, все, — пригласил Канир.

Он махнул на три других раскладных стула вокруг стола, но не удивился, когда только Симкин принял его приглашение. Молодой золотоволосый капитан стоял за правым плечом своего генерала, в то время как штатский — ниже ростом, чем любой из офицеров, родившихся в Чисхолме, — стоял слева от генерала со слабой улыбкой. Он был темноволосым и смуглым, что резко контрастировало с чарисийцами, но его глаза были голубыми и даже темнее, чем у капитана.

— Позвольте мне представить вам моего помощника, капитана Уитикейра, ваше преосвященство. — Симкин указал на капитана, который наклонился и поцеловал кольцо Канира. — А это сейджин Гэйнайида Сисгодол, еще один из товарищей сейджина Мерлина и сейджина Абрейма.

— Ваше преосвященство, — пробормотал Сисгодол, наклоняясь, чтобы в свою очередь поцеловать кольцо. — Для меня большая честь познакомиться с вами.

— Это честь для меня, сейджин, — серьезно ответил Канир.

Он слишком хорошо понимал, насколько его собственное выживание — и выживание Эйвы Парсан — было обязано вмешательству других сейджинов, хотя этот казался довольно незначительным по сравнению с описаниями Мерлина Этроуза и Абрейма Живонса. Действительно, он казался почти миниатюрным рядом с двумя чарисийцами, хотя в нем не было ничего даже отдаленно хрупкого.

— Похоже, вы выбрали удачное время по крайней мере в одном отношении, ваше преосвященство, — сказал Симкин. — Я понятия не имел, что сейджин Гэйнайида был в этом районе. Как вы знаете, — генерал тонко улыбнулся, — сейджины приходят и уходят, когда им заблагорассудится. Или, может быть, я должен сказать, что они приходят и уходят по мере необходимости. В любом случае, сейджин Гэйнайида только что принес нам свежую оценку войск Кейтсуирта и их позиций.

— В самом деле? — Канир склонил голову набок, приподняв одну бровь, глядя на сейджина.

— Да, ваше преосвященство. — Сисгодол (чье имя, подумал Канир, было таким же диковинным, как и большинство имен сейджинов) обладал приятным тенором с ярко выраженным западным акцентом. — Никаких особых изменений сообщить не могу, но нам нравится следить за епископом воинствующим. — Он обнажил зубы в улыбке, еще более тонкой, чем у генерала. — Герцог Истшер преподал ему наглядный урок хороших манер в июле прошлого года, и мы хотим быть уверены, что он принял это наставление близко к сердцу.

— Я так и понял, что он это сделал, — ответил Канир. — Однако из сообщений, дошедших до Тейриса, мне показалось, что с июля он восстановил хотя бы часть своей уверенности.

— Да, это так, — признал Симкин. — Но некоторая уверенность немного отличается от полной уверенности, как вы могли бы сказать, ваше преосвященство. И люди под его командованием, даже лучше, чем он, знают, как сильно герцог изувечил их. — Он покачал головой. — Герцог «вселил в них страх», как любит выражаться барон Грин-Вэлли, и этот «страх» глубоко проник в их кости. Может быть, они почувствуют это снова, когда в следующий раз увидят, как на них надвигаются чарисийцы и сиддармаркцы.

— Генерал прав, ваше преосвященство, — голос Сисгодола был тверд. — О, Кейтсуирт почти закончил реорганизацию своих сил. Он расформировал целых три дивизии и использовал их оставшуюся живую силу, чтобы восстановить силы других полков, и, несмотря на погоду, его материально-техническое обеспечение намного лучше, чем у Уиршима. Он получил довольно много замен и, по крайней мере, некоторое подкрепление, даже если наши отчеты показывают, что он не получил и близко такого количества новых винтовок Церкви. И хотя его ситуация со снабжением далеко не так хороша, как у генерала Симкина, ему удается достаточно хорошо кормить своих людей.

— Да, это достаточно верно, — прорычал Симкин. — И эти его окопы сделают его заряжающиеся с казенной части винтовки намного более полезными, чем они были бы на открытом месте, где мы могли бы добраться до них. К тому же у него было время обустроить приличное зимнее жилье. По словам здешнего сейджина, он все еще теряет людей из-за обморожения, но, похоже, не так много, как теряет армия