Троя. Падение царей - Уилбур Смит

«Его правильно называют Кораблем Смерти, — подумал он. — Это имя дали „Ксантосу“ плотники-киприоты, построившие его, но отказавшиеся плавать на нем из страха, что такой корабль — вызов Посейдону и что бог потопит судно».

Но Халкей строил «Ксантос» как торговое судно, способное вместить больше груза, чем другие, более быстрое, чем они, и, главное, достаточно крепкое, чтобы осмелиться выйти в бурные моря весной и осенью, продлив тем самым мореходный сезон намного дольше тех дней, когда остальные возвращаются в безопасные гавани.

И судно оправдало самые смелые ожидания, проплыв по предательским зимним водам до самого дальнего запада и обратно в поисках олова. Халкей предвкушал возвращение «Ксантоса», чтобы обсудить с Золотым путешествие корабля, услышать, как тот превозносит искусство Халкея в кораблестроении и говорит об усовершенствованиях, которые сам сумел сделать на судне. Вместо этого тем проклятым днем у бухты Голубых Сов Халкей наблюдал, как горели люди, когда туда приплыл Корабль Смерти.

Микенцы — грубый и бесчувственный народ, сказал себе Халкей. Они сами навлекли на себя гибель. Но метатели огня были его изобретением; он построил их для Геликаона, чтобы отбиваться от пиратов и грабителей, и теперь разум Халкея был затуманен сожалением, что люди погибли столь жестокой смертью из-за того, что поспешили скопировать огненное оружие «Ксантоса». Безумец из Милета — так называли Халкея. «Может быть, люди правы, — подумал он. — Только безумец создал бы такое оружие смерти».

Он растолкал локтями возбужденную толпу троянцев, с радостными криками показывающих на горящие суда, и направился на север через лабиринт улиц.

На ходу Халкей тревожно оглядывался по сторонам. Когда он впервые появился в Трое, она была удивительной: то был город, не похожий ни на один другой город в мире. Огромные дворцы знати имели бронзовые крыши и были украшены красным и зелеными мрамором, на стенах их были вырезаны существа из легенд.

Дворец Приама мог похвалиться крышей из чистого золота, сиявшей в солнечном свете; она была видна далеко с моря. На широких мощенных камнем улицах толпились знатные мужчины и женщины, облаченные в богатые, яркие одежды, сверкающие драгоценностями; эти люди были падки до зрелищ и хотели, чтобы все их замечали. Весь мир являлся в Трою, чтобы дивиться ее красоте и наживаться на ее богатстве.

А теперь мир явился к Трое, чтобы поставить ее на колени и разграбить ее богатства.

Улицы вокруг были забиты мешками и полны лачуг, построенных беженцами из нижнего города, надеявшимися, что они будут в безопасности за огромными стенами. Их грубо построенные из дерева и шкур жилища, сотни таких жилищ, лепились к высоким дворцам богатых и могущественных людей. В хибарах ютились торговцы и ремесленники, некоторые из них работали (если у них были материалы), но большинство жили надеждой, что в один прекрасный день война закончится и они смогут вернуться к своим прежним делам и былому процветанию.

На улицах царили страх и гнев, и немногие рисковали появляться тут после наступления темноты. Еды стало очень мало, и лавки, торгующие зерном, бдительно охраняли, как и пекарни. С водой тоже стало трудно. В верхнем городе было два колодца, но большая часть городской воды поступала из Скамандера, находившегося теперь за вражескими линиями, и из Симоиса — оттуда до сих пор время от времени приходили тележки, нагруженные бочками с водой. Городские колодцы также охранялись, чтобы среди толп страдающих от жажды людей не случалось драк и чтобы враги не отравили скудные запасы воды.

Халкей двигался извилистым путем через путаницу улиц, образованных хибарками. Казалось, каждый день эта путаница менялась. В одном месте проход закончился тупиком, и Халкей расстроенно выругался. Он думал, что стоит один в вонючей, темной улочке, как вдруг чей-то голос произнес:

— Хочешь запоминающуюся поездочку, господин? Всего за одно медное кольцо.

Тощая шлюха сидела в дверях лачуги, утомленно полуприкрыв глаза; щеки ее были ярко размалеваны красным. Склонив голову набок, она улыбнулась Халкею, и тот увидел, что зубы у нее черные и гнилые.

Он нервно покачал головой и, поспешив по улице обратно, наконец отыскал путь к площади перед дворцом Приама. Огромные ворота стояли открытыми и, как всегда, в портике с красными колоннами слева и справа выстроились Царские Орлы в бронзовых нагрудных доспехах, в высоких шлемах с белыми плюмажами, с нащечниками, инкрустированными серебром.

Халкей посмотрел вверх, на сияющую золотую крышу — символ богатства и власти Приама. Бронза была сорвана крыш других дворцов по приказу Гектора и пошла на изготовление оружия. Только эта крыша и осталась — сияющий маяк, привлекающий врагов Приама, искушающий их явиться и забрать золото.

Халкей зашагал вперед. У Дарданских ворот его заставили остановиться и подождать, пока в город войдет караван тележек, запряженных осликами. Две тележки везли бочки с водой. Остальные были забиты семьями и их пожитками, плачущими детьми и их встревоженными матерями; мужчины шагали рядом. Один из них был выше головы нагружен деревянными клетками с цыплятами.

Дородный стражник у ворот вперевалку подошел к Халкею.

— Опять ты, кузнец. Тебе нравится рисковать, что ли? Однажды Агамемнон атакует эти ворота, и тогда у нас есть приказ закрыть и запечатать их. Это не будет сделано, если ты застрянешь снаружи.

— Не в интересах Агамемнона запирать город. Пока еще нет, — ответил Халкей, не желая вступать в беседу.

— Он позволяет семьям выходить, — продолжал воин. — Моя жена и дети ушли два дня тому назад в безопасную Зелию.

— А сколько людей ушло сегодня и сколько пришло?

Воин нахмурился.

— Я здесь с рассвета и видел, что вошло больше пятидесяти человек. Две семьи ушли.

— Значит, пока больше людей приходит в город, чем уходит из него, — огрызнулся Халкей, раздраженный тем, что этот парень туго соображает. — Ты что, не видишь, идиот, что этого и хочет Агамемнон! Троя переполнена беженцами, поедающими запасы зерна, пьющими драгоценную воду. От них городу никакой пользы. Они не носят оружия, большинство из них не умеет сражаться. Это просто крестьяне и их семьи. Они приносят с собой лишь страх, — он показал на женщин и детей, и, брызгая слюной, добавил: — И младенцев!

У стражника был сердитый вид.

— Тогда почему враг позволяет людям уходить? — спросил он.

Халкей с трудом придержал язык и двинулся к воротам. По его мнению, семья стражника была уже мертва, его родные погибли, как только дошли до места, откуда их не видно было с городских стен. Агамемнон не позволит детям покинуть город, зная, что внутри сын Гектора и наследник Дардании.

Оказавшись за пределами стен, Халкей посмотрел на юг: враг разбил лагерь всего в двухстах шагах отсюда. Потом Халкей пошел по каменной дороге, огибая северную часть плато, ссутулившись от ветра. В конце концов он добрался до цепочки пустых кузниц.

Кузницы Трои освещали эту местность со времени основания города. Ветер «коса» проносился с севера, ударяя в высокий склон холма, и заставлял топки реветь так, как не заставили бы никакие меха, сделанные человеком. Но, едва началась война, Приам приказал, чтобы все кузнецы скрылись в городе, и эти топки были теперь заброшены. Всеми, кроме Халкея.

Бронзовщик был еще совсем молод, когда понял, что думает не так, как большинство людей. В его голове постоянно теснились идеи. Он был нетерпелив с теми, кто не мог решить простых проблем — ему самому эти решения казались очевидными. Его интересовало все, что делается в мире, и он везде находил пищу своему уму. Когда он видел, как гребцы сидят на веслах корабля, ведя судно вперед, он гадал: нельзя ли заставить его двигаться еще быстрей? Он инстинктивно понимал, почему один дом падает во время зимней бури, в то время как второй, по соседству, остается стоять.

Даже когда Халкей отказался сегодня от предложения шлюхи, часть его разума гадала, из чего сделана красная краска на ее лице и почему зубы некоторых людей гниют быстрее, чем зубы других.

Но уже десять или более лет он был одержим поисками совершенного меча.

Все знали о кусках серого металла, падающих со звезд. Большинство думали, что это дары Ареса. Такие куски ценились выше золота. В сокровищнице Приама хранилось несколько таких кусков; иногда из серого холодного металла выковывались маленькие предметы — броши, даже наконечники стрел.

Говорили, что хетты научились делать мечи из этого звездного металла, но они тщательно хранили свой секрет. Халкей никогда не видел такого оружия, но верил этим историям. За прошедшие годы он собрал несколько кусочков этого металла и изучил их. Он выяснил, что их нельзя поцарапать бронзой, только некоторыми драгоценными камнями. Он считал, что должен быть способ выковать из этого металла меч прочней самого лучшего бронзового меча, который будет гнуться, но не ломаться, не затупится и продлит жизнь воина.