Раздельные постели - Лавирль Спенсер

— Миссис Кэтрин Форрестер, да? — спрашивала она у своего отражения. — Однажды он тебе сказал, что нельзя играть, чтобы потом не поплатиться, и он был прав. Поэтому надень свою ночную сорочку и выходи отсюда. Ложись с ним в постель, а если тебе это неудобно делать, то тебе в этом некого винить, кроме самой себя.

Ее пальцы дрожали, когда она снимала одежду. Она смотрела на себя широко раскрытыми глазами, когда снимала бархатное платье, потом трусики и этот смешной бюстгальтер. Сейчас ее груди стали тяжелее, соски шире и багровее. Как только их освободили из бюстгальтера, Кэтрин почувствовала приступ тупой боли — не то чтобы боли, но что-то похожее на боль — и она, закрыв глаза, взяла груди в ладони, сжимая и поднимая таким образом, чтобы эта неожиданная боль утихла. А когда боль исчезла, она почувствовала облегчение оттого, что ее ничто не стягивает. Она коснулась красных отметин в тех местах, где бюстгальтер туго стягивал кожу на ребрах, потом погладила живот, который теперь был похож на барабан.

Неожиданно промелькнула мысль о том, что мужчина, ожидающий по ту сторону двери, создал все эти перемены в ее теле.

Она отбросила эту мысль, почистила зубы, включила теплую воду и намылила губку. Она уже собиралась смыть косметику, но в последний момент вспомнила, что в ее лице есть много недостатков, и без косметики они будут видны, поэтому она решила оставить все как есть.

Она вскинула руки вверх, и желтая ночная рубашка, как парашют на ветру, устремилась вниз. Потом она надела пеньюар. Ее руки замедлили движения, когда она завязывала на пеньюаре пояс. Поймет ли он правильно то, почему она надела все эти рюши? Она выйдет из ванны и заявит, что Ада купила все это в магазине компании по скидке и подарила ей…

Мысли в голове Кэтрин путались. Она медлила и не решалась открыть дверь. Страх парализовал ее.

Вдруг перед глазами Кэтрин всплыло красивое лицо Джил Мангассон. Она знала, что если бы здесь вместо нее стояла Джил, готовая воссоединиться с Клеем, то не было бы школьной застенчивости.

Она предположила, что как раз сейчас Клей мечтает, чтобы здесь была Джил Мангассон. Она почувствовала жалость к себе, но тут же отогнала ее прочь. Кэтрин помнила тот последний, долгий взгляд сожаления на лице Джил, когда она смотрела через комнату на Клея, перед тем как уйти.

— Я ношу его ребенка, — сказала себе Кэтрин, — но это должна быть она, а не я.

Дверь не издала ни звука. Клей стоял спиной к двери, глядя вниз на свой раскрытый чемодан, его галстук болтался в руке, а в другой руке он держал зубную щетку.

— Твоя очередь, — тихо сказала она, ожидая, что он виновато вздрогнет. Но он посмотрел через плечо и улыбнулся. Его глаза быстро скользнули вниз-вверх по желтому пеньюару.

— Чувствуешь себя лучше?

Он вытащил полы рубашки из брюк. Ее глаза устремились на них так же, как металлическая стружка прилипает к магниту, она пристально смотрела на множество складок в нижней части рубашки, которые остались от его кожи. Потом она опустила взгляд на одетые в носки ступни.

— Намного.

Они поменялись местами, и теперь Клей пошел в ванную. Дверь была открыта, пока он чистил зубы. В чемодане Кэтрин в углу нашла свой дневник, он выглядывал из-под аккуратно сложенной одежды. Она запрятала его и захлопнула крышку чемодана.

— Ты устала? — спросил он, выходя из ванной.

— Ни капельки.

— Не возражаешь, если я открою шампанское?

— Нет, давай. В конечном итоге оно может помочь. Когда он повернулся к ней спиной, она развязала на пеньюаре пояс. Это было далеко не соблазнительно, но и не совсем скромно. Его плечи изгибались и поворачивались, когда он открывал пробку, а помятые края рубашки творили невероятные вещи с ее животом. Наконец пробка выскочила.

— Вот, — сказал он, возвращаясь обратно с бутылкой в одной руке и бокалами в другой. Она держала бокалы, пока он наливал вино. Теперь его рубашка вовсе была не застегнута, выставляя напоказ тонкую полоску кожи чуть темнее цветом, чем сам материал. Она оттащила взгляд на бокалы с шампанским, на загорелую руку с длинными пальцами, которая протягивала ей один бокал.

— За твое счастье, — просто сказал он обычным, вежливым тоном, а она подумала, что может сделать ее счастливой прямо сейчас.

— И за твое.

Они выпили, стоя в центре комнаты. Кэтрин почувствовала в горле ком, когда пила искрящийся напиток. Она посмотрела на дно бокала.

— Клей, я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас притворялся в том, чего нет… — Она взволнованно поднесла ладонь ко лбу и отвернулась. — О Боже.

— Давай сядем, Кэтрин.

Он поставил бутылку на стол рядом с розами и растянулся в кресле, откинувшись на спинку и расставив ноги, а она устроилась напротив. Он видел ее голые ступни, пока она не поджала их под себя. Они вместе подняли бокалы и, глядя друг на друга, выпили.

— Думаю, мы опьянеем, — размышляла она.

— Возможно.

— Это не имеет значения, да?

— Никакого.

— Это ничего не изменит.

— Не-ет.

— Тогда зачем мы это делаем?

— Потому что так будет легче заползти в кровать.

— Давай поговорим о чем-то другом.

— Как хочешь.

Она повертела бокал в руке, потом прислонилась к спинке кресла, водя им по своему колену. Наконец она спросила:

— Знаешь, что было самое трудное? — Он выглядел очень расслабленным.

— Гмм. — Его глаза были закрыты.

— Официальное приглашение твоего отца за обеденный стол. Я была очень тронута этим.

Клей медленно открыл глаза, посмотрел с минуту на нее, перед тем как сделать замечание:

— Знаешь, мне кажется, что ты понравилась моему отцу.

Она продолжала играть с бокалом шампанского.

— Он все еще меня во многом пугает.

— Я думаю, что для незнакомого человека он кажется грозным. И он, и бабушка Форрестер обладают чем-то таким, что кажутся официозными, и поначалу это настораживает людей. Но когда ты их по-настоящему узнаешь, ты поймешь, что они совсем не такие.

— Я не собираюсь их узнавать.

— Почему?

Он склонил голову набок, хотя она заподозрила, что его кошачья поза была совсем не настоящей. Она хотела уклониться от ответа, но потом передумала. Она наклонилась и, вытащив розу из букета, поднесла ее к лицу.

— Потому что в конечном итоге они мне понравятся.

Казалось, он обдумывал ее ответ, но он только выпил свое шампанское и закрыл глаза.

— Знаешь, что сказала мне твоя бабушка Форрестер сегодня вечером?

— Что?

— Она сказала: «Ты красивая невеста. Я буду ждать от тебя красивых детей», — как будто это был официальный указ, и она не потерпит никаких уродливых внуков, связанных с ее именем.

Клей оценивающе засмеялся и снова начал изучать Кэтрин, из-под полузакрытых век.