Путь интриг - Людмила Ардова

В завершение Золотой саллы, король устраивал грандиозный пир и бал во дворце. На все это стоило посмотреть: в Ларотум умели веселиться.

В столице готовились к праздникам. Мэриэг был хорош, как никогда: на высоких башнях развевались яркие знамена с гербами королей Ларотумских, город пестрел флагами и лентами желтого, голубого и зеленого цветов — все это цвета королевства.

Гостинцы были надраены до блеска и готовы к приему гостей. Цены на комнаты резко подскочили. Всем были выгодны праздники и состязания.

Лавочники забили свои лавки товаром, девушки вынимали из сундуков лучшие наряды, юноши чистили оружие и сапоги, ларотумцы готовили озорные куплеты — все с нетерпением ждали начала Золотой саллы.

Во дворце царил переполох не меньший, чем в городе. Королевская прислуга сбилась с ног. Мастер-повар боялся, что к концу состязаний он сойдет с ума, и грозный окрик его, то и дело, раздавался на кухне. Фрейлины были на грани истерики от своего возбуждения и многочисленных заговоров против соперниц. Главный конюший уже сам начинал пританцовывать, как королевские лошади; все были в предвкушении радостных событий и вкусной еды. Даже крестьяне, у которых к концу зимы зачастую не оставалось съестных припасов, задолго до игр затягивали пояса, но готовили хороший обед в праздничный день.

В плохие годы короли нередко устраивали раздачу муки и съестных припасов в эти дни для голодающих горожан, а в хорошие годы обходилось и без этого.

В день Олалы я вышел вместе с друзьями прогуляться по городу. Небо было по-весеннему ясное, и в воздухе чувствовался тонкий аромат наливающихся почек, запах первоцветов, которыми торговали старухи на оживленных улицах.

Акробаты, паяцы, дрессированные животные наводнили Мэриэг.

На Круглой площади стояла большая клетка с надизагром. Животное металось по клетке и периодически издавало грозное рычание. Выглядел он очень даже…не для слабонервных. Мощное тело хищника покрыто полосатой коричнево-белой шкурой, черная пасть с острыми клыками, из которой текут слюни. Красные зрачки, не мигая, взирают на всякого, кто осмелится подойти поближе к клетке.

Грозное рычание сотрясает всю площадь.

От зверя у всех мурашки бегали по коже. Вокруг клетки собралась толпа. И высокий загорелый мужчина, с повязкой на лбу и огромным безобразным шрамом на щеке, громко объявлял свой номер.

— Итак, граждане Ларотума, жители славного города Мэриэга, есть ли среди вас смельчаки? Кто осмелится войти в клетку к этому ласковому и доброму зверю?! Кто сумеет не наделать в штаны и накормит зверушку вкусным обедом?

Зрители посмеивались, но не спешили откликнуться. И он еще раз прокричал приглашение.

Много раз повторять ему не пришлось — нашелся смельчак. Невысокий, худощавый человек, тридцати — тридцати пяти лет, с бледным лицом. На нем был строгий костюм с придворными знаками, — такие обычно носят люди, которые служат во дворце: лакеи, горничные, художники, музыканты, учителя.

Я вспомнил, что видел его однажды в Дори-Ден. Кажется, он придворный учитель или что-то вроде того.

Теперь этот человек на моих глазах входит в клетку с надизагром. И протягивает зверю дрожащей рукой кусок мяса.

Животное мгновенно выхватывает у него лакомство и смачно проглатывает его. Наступает напряженная пауза.

Надизагр приковывает свой взгляд к самозванцу и буравит его своими выпуклыми и хищными глазами и, пожалуй, готовится проглотить и его.

Тут-то и происходит главный фокус: дрессировщик делает неожиданное движение и перед самым носом у добровольца опускает разноцветную ширму. Смельчак выскакивает из клетки, а на его место заступает дрессировщик с очередной порцией мяса и новым трюком.

Несмотря на огромную ловкость и мастерство дрессировщика, человек, входивший в клетку, должен был обладать изрядной храбростью. Все зрители поддержали учителя одобрительными криками.

Оторвавшись от толпы зачарованной зрелищем мы пошли далее. Но в тот же день я имел удовольствие еще раз наблюдать придворного учителя только в другом качестве.

Из города Барм приехали тимэрцы, у которых в обычае были различные фокусы с горящими углями. Они ходили босиком по ним, клали их в рот и выделывали прочие замечательные вещи, но самым эффектным номером, пожалуй, у них было хождение по высоко натянутому канату над огромным костром, разведенным на площади.

Насмотревшись вдоволь на огнеедов и их огненные пляски, я, вспомнив мое приключение в замке духа и хождение по огню, внутренне содрогнулся и захотел уже уходить, как тут объявляют новое чудо — житель Мэриэга, скромный учитель хочет блеснуть мастерством хождения по канату.

— Э-э! Да это же наш учитель из клетки! — воскликнул знакомый голос, — это Паркара и Влару, с которыми я разминулся оказались опять рядом со мной.

— Орджанг! Вы здесь?

— Вы тоже видели этого учителя?

— Смелый парень! И чего он в учителя подался?!

Мы начали смотреть представление.

От крепостной стены до столба вкопанного в землю был натянут канат на высоту десяти человеческих ростов. Со стены на канат осторожно ступил человек одетый в блестящую накидку — но мы сразу узнали его — это был он — учитель из Дори — Ден.

Затаив дыхание, мы смотрели, как он плавно скользит по канату над огромным костром, в который перед этим специально добавили дров, и пламя взметнулось высоко в небо.

Он прошелся два раза: до столба, поклонился всем, сорвал аплодисменты и дошел обратно.

После него на канат вышли тоненькие девочки и стали делать красивые прыжки и жонглировать мячиками, балансируя на высоте. Но все зрители понимали, что девочки долго учились этому, в отличие от учителя, который не был артистом. И его смелость вызывала восхищение.

Гуляния по городу немного затянулись. Но каким-то непостижимым образом я натыкался на одних и тех же людей.

На улице Внимания на меня набросился какой-то человек, сбил с ног, и громко объявил, что я неуклюж, как медведь.

— Что ты себе позволяешь, сэлл?!

— О, простите, хотя глупо просить прощение за то, что сделал намеренно!

— Что?! — я выпучил глаза на этого наглеца и уже собирался задать ему взбучку, но тут узнал его — это был тот смельчак из клетки с надизагром, и канатоходец.

— Это большая честь для меня — толкнуть такого храброго воина.

Меня так удивила наглость сэлла, что я невольно спросил:

— Зачем вам это?

— Видите ли, я изучаю природу страха. Но мало быть теоретиком — надо еще проверять свои теории на практике.