Путь интриг - Людмила Ардова

— Но погодите! Вы же придворный учитель и, если не ошибаюсь, учите принца и принцессу математике и логике.

— О, да! Моя сфера — гармония чисел. Но страх тоже можно рассчитать — он поддается логике, он объясним и предсказуем. Видите ли, по природе, я — трус. Жуткий! Мне всегда мешала моя трусость. Вот, поэтому я толкнул вас — хотел избавиться сразу от двух страхов — перед человеком благородным, перед человеком сильным, то есть воином, способным убить меня на месте, в третьих пред влиятельным человеком, а в-четвертых, страх перед самим страхом. Чаще всего люди бояться — не бояться. Они бояться так, на всякий случай.

Я рассуждал, что если вы спустите мне мою выходку, значит, в принципе, моя теория верна. Страх можно рассчитать.

— Что послужило основанием для вашей уверенности?

— Вы хладнокровны — я это знал, так… из подслушанных разговоров и собственных наблюдений, вы любопытны и умны- я наблюдал вашу беседу с Дишаром, вы обладаете юмором, ну и еще некоторые умозаключения. Я знал, что вы удивитесь: удивление иногда бывает сильнее гнева.

— Неужели я так предсказуем! Но если бы на моем месте оказался другой человек, — рассмеялся я, — вам бы не поздоровилось!

— Все предсказуемы. Моя теория основана на одном важном принципе — не зная броду, не суйся в воду. Один из первых постулатов учения о страхе.

— Есть и другие?

— Ну да.

— А если все-таки ситуация такова, что ты уже попал в воду?

— Расслабься и получай удовольствие. Быть может, десятка секунд тебе хватит на верное решение, а если будешь биться в панике, то уж точно — камнем на дно.

— Есть ли еще какие секреты?

— Ищи соломинку, она вытянет — для кого-то это любовь, для кого-то месть. От сильной любви люди готовы забыть самые жуткие страхи. Я проверял это на себе…в молодости.

— То есть вы хотите сказать, что более сильные чувства помогают справиться со страхом?

— Именно. Нужно научиться извлекать их в нужный момент.

— Как ширму в клетке с надизагром?

— Мгм.

— Но как объяснить ваш проход по канату над раскаленными углями?

— Проверка самых глубинных страхов — страх за жизнь, за свое тело. Я долгое время тренировался, — и знал, что по канату, натянутом на расстоянии одного метра от земли, я пройду легко, не напрягаясь. А, вот, как отреагирует мой мозг на возможность пройти на огромной высоте. Могу сказать — он с честью для меня справился с этой задачей. Вот вы! Часто рискуете собой. Но при этом всегда готовы к риску. Что-то подталкивает вас, заставляет забыть о страхе.

Или у вас его вовсе нет?

Я задумался. Да, мне часто приходится встречаться с опасностью, но что-то ведет меня. Гордость?

— Страх у меня есть, иначе бы я уже лежал в могиле. Но я стараюсь не думать о смерти. Сосредотачиваюсь на том, что делаю. Это успокаивает меня.

— Вот! Вот вы еще озвучили один тезис: 'сосредотачиваюсь на том, что делаю'.

— А еще, потрясающее чувство, которое настигает меня, когда опасность преодолена. Всегда хочется повторить это чувство.

— А вот это уже плохо — быть в плену у чувства. Но, как, ни странно, я с вами согласен — в крови у нас после пережитого и преодоленного страха выделяется некое вещество. Вот оно то и дает нам чувство эйфории.

— Ну не знаю, вещество или еще что, только я не могу жить по-другому. Я буду всегда стремиться к оправданному риску.

Для этого мне не нужно ходить по канату. Поверьте, есть много других возможностей проявить свой характер.

— Вы пристыдили меня, и поделом мне! Но навели меня еще на одну мысль — у человека должна быть цель.

Цель, как тот баланс, который не дает канатоходцу сорваться на землю — она уравновешивает и ведет его.

Мы еще некоторое время поговорили и расстались вполне мирно. В любом случае я думал, что этот человек заслуживает уважения.

Глава 4 Шествие

В день Олалы предпринималось праздничное шествие от ворот к воротам, переодетых разными чудищами людей, с зажженными факелами в руках, под музыку и грохот барабанов. В финале этого шествия на Королевской площади сжигалось чучело Суэлы — духа Зимы, и раскаивающийся Багадэр, ее вечный слуга, однажды предавший Весну — Олалу, уходит к реке, чтобы утопиться. Вся толпа с факелами валит следом за ним.

Таков сюжет этого праздника. Но, ни один еще год он не проходил, так чтобы чей-то костюм не занялся от неосторожного обращения с факелом, или кого-то не затоптали в толчее. Но даже эти досадные события не омрачали радостного предвкушения Весеннего карнавала.

Все несли первые весенние цветы: подснежники, бизерии, розовые веточки кхамутты.

Довольно пестрая толпа двигалась по коридору к воротам Ландины.

Основу ее составляли зажиточные горожане, люди одетые нарядно и празднично. Специально нанятые артисты, переодетые в диковинные костюмы, изображали разных мифических персонажей. Повозки везли большие фигуры, украшенные цветами, ветками и цветными лентами.

Музыканты оглашали это шествие воем труб, флейт и прочих инструментов, где-то слышалось бренчание гитар, но бой барабанов перекрывал все эти звуки и заводил толпу. Принц пожелал принять участие в этом. И мы, встретившись с ним и его пажами на плащади, направились по Коридору и догнали всех остальных участников карнавала. В отличие от сэлов, люди знатные ехали верхом. Но я, Паркара и Влару прогуливались пешком.

Мы присоединились к толпе и прошли по Коридору через весь город. Я заметил, что карнавал посетили некоторые люди из королевского лагеря. Меня удивило присутствие маркиза Гиводелло. Рядом с ним ехал веселый и подвыпивший граф Линд, его жена гарцевала, сбивая прохожих, на красвиой белой лошади в алом чепраке, и с роскошной уздечкой. Рядом, надменно задрав к небу голову, передвигалась на вороном, в золотом убранстве, жеребце маркиза Шалоэр — эти две подружки друг друга стоили.

Шествие остановилось у ворот Ландины: ворота обрызгали освященной водой и забросали зелеными ветками.

Вдруг я заметил одного человека — он кого-то напоминал мне, но я никак не мог вспомнить, где его видел — обычно у меня хорошая память на лица, хотя история с Юнжером заставила меня сомневаться в этом.

Человек, на которого я обратил внимание, делал странные вещи — он незаметно подкрадывался сзади к людям, внимательно следившим за действием у ворот, и касался их одежды рукой — меня это удивило.

Вдруг, ни с того ни с сего, из толпы стали выкрикивать имя принца: 'Орантон! Орантон! Истинный наследник никенгоров, преемник Ландины! Позор Тамелию'!

Принц, восседавший на своем гнедом жеребце, сначала заулыбался, но когда отдельные крики стали переходить в неистовые вопли всей толпы он уже досадливо поморщился. Но толпа уже завелась, принца окружили и, казалось, вот-вот они поднимут его вместе с лошадью на руки и начнут качать.