Зверь, шкатулка и немного колдовства - Елизавета Шумская

Однако этого было мало. Они мгновенно ввязались в ближний бой, что обезопасило их от магии, рассчитанной на дальнее поражение, но им достались все прелести, которые можно только получить при лобовом столкновении. У них было лишь одно преимущество — отступать им было некуда. Каждый из бойцов отлично знал, что если они не смогут выбить вражеских магов, то живыми из этой переделки им не выбраться. Никому из них, тех, кто бьется на этой стороне, не выбраться. И это придавало сил. Правда, с оттенком горечи и злого отчаяния. Но так тоже побеждают.

Люди Ренжа вместе с еще двумя частями завязли на правом фланге, задержав мчащиеся на помощь своим магам отряды легкой пехоты противника. Это дало возможность нескольким смельчакам из другого полка пробиться к чародеям. Тем пришлось защищаться, поэтому они потеряли возможность колдовать на большие расстояния, чем, разумеется, воспользовались их противники. Разумеется, подобные маги были собраны не в одном месте, но прорыв уже произошел, и армия, на стороне которой воевали Александр и Николас, смяла весь правый фланг и теперь напирала на центр.

Правда, цена, заплаченная за подобный успех, была грандиозна.

Цену подобных сражений (не скажем побед, потому что в той битве ее присудить одной из сторон однозначно было невозможно и каждый из противников приписал ее себе) принято определять в цифрах. Иногда ее же выражают пафосными словами на всевозможных торжественных собраниях. А на самом деле ее не измерить подобными вещами. Эта цена — слезы каждого, кто потерял в подобных сражениях близкого: сына, жениха, отца, друга. Она измеряется и муками всех тех, кто остался после войны калекой или нищим. Кошмарами и страданиями выживших на поле брани. Невидимыми, но тем не менее существующими потерями цена эта преумножается и в будущем, ведь каждый, кто ушел, мог совершить что-то на благо себя и общества — завести семью, организовать свое дело, просто создавать что-то прекрасное, пусть даже стать толковым военачальником, чиновником или кем-то еще. Каждый нерожденный ребенок, утраченный ум и талант — все это цена, уплаченная за победу или поражение. И конечно, самая очевидная плата — это бесконечные поля братских и одиноких могил. С именами и без. Слишком рано прервавшимися жизнями.

Частенько принято говорить, что война забирает самых лучших. Частично это верно — смелые, инициативные и благородные идут в первых рядах и попадают под самый страшный удар. И тем не менее в битвах гибнут не только такие. Погибают разные — трусливые и отважные, умные и глупые, отчаянные и осторожные, подлые и честные. Любые.

Можно было бы сказать, что разница состоит в том, как они гибнут, и это было бы правдой. Но, в конце концов, их всех объединяет только одно: им просто не повезло. Кому-то оказаться под дурным руководством, кому-то получить неверные данные, кому-то попасть под шальную стрелу или столкнуться с более умелым противником. Итог один — они составляют те безликие цифры статистики, что фигурируют в исторических хрониках и официальных докладах. И им больше не жить, не любить, не работать, не радоваться, не грустить и не чувствовать. Их больше нет.

В ту предутреннюю пору Александру казалось, что он попал в свой самый страшный кошмар. И тот не собирался кончаться, в нем, словно по кругу, повторялось одно и то же — бесконечные противники с мечами, кинжалами, топорами и прочим всевозможным оружием. При этом кошмар не являлся просто хаосом, в нем нужно было не только биться, но и соображать, оценивать обстановку, отдавать приказы и по мере сил прикрывать своих, а еще — продвигаться вперед и вперед. В какой-то момент они завязли фактически на одном месте. Противников оказалось слишком много. Они были неплохо подготовлены, не ослаблены предыдущими схватками, и их командование не зря ело свой хлеб.

Александр понял, что это надолго. Его солдаты держались. Дрались отчаянно и при этом разве что не по-деловому — экономя силы, совершая только те движения, которые действительно были необходимы. Любой из них понимал, что подмога если и придет, то не скоро, и нужно рассчитывать только на себя. Количество воинов изрядно уменьшилось. Александр уже не мог сказать, куда делась добрая половина его отряда, хотя пытался отслеживать потери. Возможно, отстали. Хотелось в это верить. Однако пока было не до размышлений и надежд. Рядом — и враги, и соратники, в руках меч, а в голове только одна мысль: «Это нужно просто перетерпеть. Делать все возможное, выжить и просто перетерпеть. Рано или поздно все это закончится». Страха как такового не было. Были разумные опасения, но не паника, не ужас. На эмоции просто не хватало времени. Было важно иное — каждый удар, каждый блок, каждый шаг, каждый враг.

Казалось, последние должны были уже давно слиться в одну нескончаемую череду, но нет. Александру казалось, что он сможет вспомнить каждого. Ведь всегда нужно было сперва оценить навыки и умения. Не особо много воевавший до этого офицер сейчас с полувзгляда понимал, кто что из себя представляет.

И нового противника сразу оценил как серьезного. Средних лет мужчина, по которому было видно, что он оценивает все происходящее с четкостью и равнодушием гномьей машины. И действует соответственно — безжалостно и эффективно. Они сошлись в поединке, потому что у них не было иного выбора, хотя оба предпочли бы этого не делать. Слишком велика была опасность проиграть. А в данной ситуации последствия этого были однозначны и весьма нерадостны.

У них были почти одинаковой длины и качества мечи, фактически одинаковый рост, разве что противник Александра был покрепче и посильнее. Сходные навыки в фехтовании выдавали в обоих противниках дворян. При таких условиях победа, как правило, зависит от случая и удачи. Хотя опыт и хитрость все же на первом месте.

Поле боя, до этого больше похожего на всеобщую свалку, стало немного посвободнее, будто специально противникам было предоставлено место для маневра. И они не преминули этим воспользоваться. Закружили, прощупывая оборону, надеясь подметить слабые места, ловко парируя и уходя от ударов.

Александр быстро нашел самое уязвимое место врага — тот слегка подтягивал левую ногу. То ли сегодня по ней попали достаточно сильно, чтобы это стесняло движения, то ли это было последствием давней травмы, неизвестно, но оно явно играло на руку Ренжу. Однако определить и слабые места Александра для его противника тоже оказалось несложно: он слишком устал. И хотя сам офицер этого почти не чувствовал, бесконечный бой начал сказываться на скорости его движений, реакций, технике, внимании, силе и банальной выносливости. Каждая секунда, каждый шаг, каждый взмах мечом все больше ослабляли его.