Зверь, шкатулка и немного колдовства - Елизавета Шумская

— Именно об этом я и говорю.

Логичность не была основным достоинством Арчибальда. Поэтому Михэль предпочел перевести тему, тем более что давно было пора:

— Солнце уже встает. Что тебе нужно для работы?

— Вдохновение! — На этот раз иронизировал уже Веем.

— У тебя его будет даже слишком много, — пробурчал Тарм. Он многое терял от того, что пришлось звать на помощь второго демона. Но иначе он не получил бы ничего.

Как и многие из тех, кто умирал неожиданно, Александр в тот — последний — миг подумал только одно: «Как же так?»

То же думал и Златко, сейчас чувствовавший всю боль умирающего тела.

Но она продлилась недолго. Синекрылый потом не мог описать ощущений, что наступили после, сказать, что он куда-то падал, было бы слишком банально и не совсем верно. Просто что-то изменилось. Так бывает в краткий миг между бодрствованием и сном — какая-то прострация и ускользающее сознание.

Молодой офицер еще переживал свой промах, эту неудачно сложившуюся ситуацию и, по сути, не успел осознать, что произошло. Осознать до конца. И если б не решение Анастасии, то, возможно, и не понял бы… Но ему довелось. И когда это произошло, вовсе не вся жизнь ему вспомнилась, ему вообще ничего не вспомнилось. Все его существо заполнило только одно чувство — сожаление, что он не рядом с ней, с любимой, с той, с которой должен быть всегда. В этом страстном желании не было ничего доброго, понимающего и жертвенного. В этот момент он не думал о том, как она будет жить после его смерти, не желал ей обрести счастье или хотя бы покой, впрочем, и иного тоже не желал. В его душе не было каких-либо благородных порывов, а только жадная, отчаянная жажда находиться рядом с ней. Видеть ее глаза, ощущать тепло ее тела, просто быть с ней. Это было ему необходимо так же, как дыхание.

И как только это желание достигло пика, Александр почувствовал, что его тянут куда-то. Будто выдирают из воды. Он вскрикнул, хотя вряд ли это кто-то услышал. И ухватился за неведомого спасителя. Потянулся к нему всем своим существом, бросая все силы на то, чтобы нежданная помощь не пропала зря.

И тут он понял, что оная спасением не была.

Но не пожалел.

Она стояла перед ним в бальном платье, вцепившись пальцами в шаль. Второй край накидки уже упал на пол, но девушка этого не замечала. Взгляд ее серых глаз не мог оторваться от мужчины, что появился перед ней. Ее Александра.

Такого живого. Такого… настоящего.

Анастасия знала, что он умирает где-то там, где еще гремит страшная битва. А то, что она видит, — это его душа. Он не казался призрачной иллюзией, но правду не скроешь.

Однако какое это имело значение? Ведь это был он.

Дэй никогда не подумала бы, что может стать вновь так больно. Когда-то она испытала предательство того, кого любила, или думала, что любила, и ей было плохо так, что не спасал даже вой ночами на городских крышах. Но эта боль ни в какой степени не могла сравниться с тем, что девушка с упрямым подбородком и умными глазами испытывала сейчас. И одновременно ее душу заполняла нежность, которую невозможно выразить словами. Любовь и боль слишком часто идут рядом, как верно замечают поэты всех эпох.

Только в их чувствах не было никакой патетики или лирики. Просто два измученных сердца рвались навстречу друг другу, и все остальное не имело значения.

Каким-то невероятным образом вся великолепная пятерка факультета Земли видела и чувствовала то же самое. Их сознание более не находилось в телах других людей, но и свое они пока не обрели. Несмотря на это, молодые маги могли наблюдать за происходящими чувствовать этих двоих — Анастасию и Александра. А также видеть двух демонов — одного вполне зримого, второго — бесплотного в данный момент, хотя некоторые из них догадывались и даже были уверены, что им он представлялся в образе антиквара с пепельными волосами.

Казалось, в эти первые утренние минуты все смешалось: прошлое и настоящее, живые и мертвые, реальность и иллюзии, существа этого мира и порождения Хаоса, тени ночи и нежность пока еще робких лучей солнца. Все это существовало одновременно и в одном месте, и никто уже не мог сказать, что действительно есть, а что только фантазия.

Девушка протянула руки, шаль окончательно упала к ее ногам. Комната будто раздвинулась и осветилась сотнями свечей, невероятно похожих на солнечные лучики, наполнилась блеском роскоши и великолепием светского бала. Зазвучала музыка. Та самая мелодия, которую они уже слышали, которая так тревожила их с самого первого момента. Только сейчас ее исполнял не заурядный механизм шкатулки, а целый оркестр музыкантов-виртуозов.

Как мастерица плетет свои кружева, так и он выводил эту мелодию — и странная горечь вливалась в душу.

Александр все понял. Ему не надо было ничего объяснять. Достаточно было лишь посмотреть в эти глаза.

Офицер шагнул вперед, видя перед собой только свою женщину. Тихий вздох. Чей? Может, обоих. Глаза в глаза. Рванулись друг к другу и замерли на расстоянии, приличном для танца. Ближе нельзя. Не получается, невозможно. Мука исказила лица обоих. Но эти роли нужно играть до конца.

Облаченный в великолепный парадный мундир, Александр Ренж поклонился даме своего сердца, приглашая ее на танец, о котором просил перед тем, как отправиться на войну, и она ответила согласием. Не отрывая взгляда от глаз возлюбленного, его невеста, придерживая пальцами пышные юбки, присела в реверансе. Глубоком и отточенном до совершенства. И, все так же не отводя глаз, выпрямилась. Мужчина завел руку за спину, а вторую положил на талию возлюбленной. Миг, полный тонкой боли. Ее рука легла на его плечо. Мышцы на лице Александра дрогнули, а вздох Анастасии был больше похож на всхлип или крик.

Еще немного ближе друг к другу.

А музыка зовет вперед.

Пальцы второй руки девушки придерживают платье. И, подчиняясь сладкой горечи звуков, она делает шаг за возлюбленным, сквозь ткань чувствуя такое живое тепло его руки. Хочется сжать пальцы на плече, но их подушечки лишь слегка касаются его мундира. Отчаянное желание быть еще ближе. Но они и так украли этот миг у судьбы и смерти, на большее рассчитывать не приходится, и в этом главное. Разговор душ, ведомый взглядами, прикосновения, пусть даже такие, едва ощутимые, но в этом мгновении есть самое важное — они рядом. Рядом! Вместе… Они теперь вместе.

Его согласие демоны прочитали без труда. Даже ритуального «да» не требовалось.

Впереди мужчину и женщину ждала страшная, неизвестная и печальная участь, но пока… пока играла музыка и длился самый важный в их судьбах танец.

И все, что вокруг, было лишь декорацией для их любви, их нежности, их страсти, их горя и их счастья.