Зверь, шкатулка и немного колдовства - Елизавета Шумская

— Скоро мы будем вместе, — шепнула она сухими губами. Ее рука сама коснулась шершавого камня одного из домов, будто погладила. — И кто знает, может, этот город будет рядом. А даже если нет, он же навсегда останется как часть наших душ…

Потом она подумала о том, что, вполне возможно, муки, которые их ждут, выжгут любые чувства, самые яркие воспоминания, сломают и сотрут в порошок их личности. «Стоит ли мое желание такой жертвы? Любимый…»

Ее мысли — мятущиеся и тяжелые — постепенно успокаивались, будто стирались из головы. Город или, может, сам ее организм понимал, что этому измученному сознанию нужна передышка. И дарил несколько желанных минут покоя. Девушка просто шла по изогнутым улочкам, любовалась видами — домами, площадями, морем, небом и бегущими по нему облаками, — и более никаких образов не было в ее мыслях, разве что тянулась через все сознание постоянная ниточка боли — воспоминания о возлюбленном.

А Грым все это ощущал. И ему не удавалось цинизмом или пошлостью отгородиться от этих чувств. Чуждых ему, но сейчас таких понятных. Он понимал, что уже никогда не сможет с такой же легкостью смеяться над тем, что раньше считал слабостью, дурью и фантазиями легковерных дурочек и экзальтированных глупцов. Даже эта презираемая им сентиментальность теперь не вызывала у него отвращения. Приходилось признавать, что чувства, которые он раньше мог лишь высмеивать, не только существуют, но и терзают так, как дано не всякому зверю. Порой они не столько мучают, сколько просто захватывают, заставляют тоньше чувствовать, замечать то, что до этого не видел, — и с этим невозможно бороться. По крайней мере сейчас, когда его положение столь странно. Но Грым пообещал себе хорошенько подумать обо всем этом, когда (или если) все же вернется в свое тело.

Тролль был так занят этими размышлениями и переживаниями, что даже забыл свой первоначальный план — ощупать себя и узнать, что чувствуют женщины чисто физиологически при подобных действиях.

— Они решились на утреннюю, вернее, предрассветную атаку. — Николас вновь подлез к другу, отлеживающемуся в своей палатке. — Считают, что в этот час бдительность у наших противников ослабнет, магам тоже надо отдыхать, и есть шанс, что мы сможем прорваться, пока они не успеют то проклятое волшебство создать.

Александр поморщился:

— Этот трюк всем известен. Даже у нас в лагере в час перед рассветом удваивают охрану. И она сама очень бдительна. Сколько существует страшных баек и реальных случаев, как противник пользовался именно этим временем, чтобы просто втихую вырезать весь лагерь. Не спорю, возможно, такая уловка удалась бы в случае с небольшой группой опытнейших диверсантов, но не с армией…

— Мне тоже показалось это скорее жестом отчаяния, чем стратегической задумкой. — Николас уселся рядом, поерзал, с каким-то несчастным, просящим выражением лица глянул на друга, но по его виду понял, что любые его уговоры бесполезны, и промолчал.

— Давай лучше подумаем, что сделаем, когда, — Александр намеренно выделил это слово, — вернемся домой. Ну я — ясно, а ты? Что будешь делать ты?

Его друг явно был ошарашен такой переменой темы разговора. И хотя испытывал жгучее желание заорать о том, что Алекс сошел с ума, сумел себя заставить не делать этого. Мысли с трудом разворачивались в сторону мирной жизни и планов на будущее.

— Первое, что я сделаю, — это уйду из армии, — начал он наконец, — Воинская слава — это, конечно, хорошо, но, как оказалось, для нее, для войны, нужен другой характер. Все как-то сложнее, чем думал я, когда поступал на высшие военные курсы. Приходится признать, что это была ошибка. Хотя если бы не она, я не понял бы очень многого, да и с многими замечательными людьми не встретился. Тебя я тоже имею в виду. Так вот. Уйду из армии, — Николас уже и сам увлекся, чего, по правде говоря, Александр и добивался, — пойду, наверное, правозащитником куда-нибудь. Ведь помимо офицерского звания нам дали еще и неплохое юридическое образование. Чем плохо? Достойная профессия. Если будет получаться, то еще и денежная, пусть людям нашего сословия и не пристало слишком много думать о деньгах.

— Не пристало, конечно, но думать надо, — усмехнулся Ренж, вспомнив рачительность своей суженой.

— Именно. Встану на ноги. И тут же начну себе невесту искать. Хочу семью. В смысле чтобы у меня была любимая, да-да, на вас насмотрелся, но я этого действительно хочу. А там, глядишь, и маленькие появятся. Не представляю, что это и как это, но, наверное, здорово.

— Если няньки есть, — не смог удержаться Александр.

— Это разумеется. Это я и сейчас… Так, хватит, меня подначивать! Сам начал!

— Молчу-молчу. Все ты правильно говоришь, друг мой. — Ренж даже похлопал его по плечу. — Только невесту можно искать уже сразу, как вернешься. В конце концов, самое главное — найти хорошую девушку, ту, которую полюбишь, остальное приложится. По крайней мере, хочется в это верить.

— Да-а, — задумчиво протянул Николас, в мечтах уже занимаясь поисками, — Как думаешь, какая она будет?

— Это тебе лучше знать, — усмехнулся Алекс, — Я надеюсь, в первую очередь умная. Хочу, чтобы она ценила тебя не только за смазливую мордашку, хорошую фигуру, деньги и положение. Но знаешь, какая разница, какая она будет? Главное, чтобы вы любили друг друга.

«Я тоже, — подумал Златко, — я тоже хочу, чтобы у меня была девушка. Постоянная. И чтобы она меня любила. Мы. Мы любили друг друга. И да, она будет умная… — подумал немного и мысленно добавил: — Ну и красивая, конечно».

— Так, друзья мои, — Ренж обращался сейчас к солдатам и офицерам, которые находились под его командованием, — как вы знаете, через несколько часов назначено наступление, так что давайте попытаемся подготовиться, — Александр сейчас как никогда олицетворял собой опытного, знающего, уверенного в том, что делает, офицера. То, что доктор прописал для испуганных, подавленных солдат.

— Да что можно сделать против подобной ма… — начал кто-то, но Ренж его быстро оборвал:

— Разговорчики! — Он хмуро всех оглядел, — Что-то да можно. Нет ничего хуже, чем опустить руки и сказать, что все пропало. Все пропадет, только если вы и дальше будете считать себя овечками на закланье богу войны. Давайте попробуем подумать. Прежде всего снимите эту гоблинскую форму. У всех есть какая-нибудь неброская одежда? Лучше всего бурого, коричневого, зеленого, на худой конец темного цвета? Наденьте ее поверх кольчуг и доспехов. У кого есть лишнее, поделитесь с теми, у кого нет. Спасете не только чужую, но и свою жизнь. Мы в этой красно-синей форме как мишени на тренировочной площадке.