Мемуары дипломата - Джордж Бьюкенен

После столь многих безуспешных попыток освободить Россию от человека, который всеми считался ее злым гением, положение Распутина казалось неприступным. Освобождение пришло с совершенно неожиданной стороны, и утром 30 декабря Петроград был взволнован известием об его убийстве. Тремя главными действующими лицами в этой исторической драме были: князь Феликс Юсупов, Пуришкевич (бывший реакционер, нападавший на Распутина при открытии сессии Думы) и великий князь Дмитрий Павлович. Роль последнего была чисто пассивной, и его присутствие означало, повидимому, его одобрение тому, что они все трое считали законной смертной казнью. Распутин, к которому была приставлена специальная полицейская охрана, повидимому, предчувствовал опасность, и князю Феликсу, приехавшему за ним в своем автомобиле, стоило некоторого труда убедить его приехать к нему на ужин во дворец Юсуповых. Здесь его ждал ужин, напоминающий пиры Борджиа, с отравленными пирожными и вином. Распутин отведал и тех и другого, но без всякого вреда для себя. Напрасно прождав действие яда, князь поднялся и, извинившись, поднялся по витой лестнице в комнату в верхнем этаже, где ожидали великий князь, Пуришкевич и доктор. Взяв у великого князя револьвер, он спустился обратно к Распутину, и, когда последний рассматривал старинное хрустальное распятие на одной из стен, он выстрелил в него сзади в левое плечо. Услышав выстрел, трое остальных участников спустились вниз, и доктор констатировал начало предсмертной агонии. Затем они удалились, чтобы сделать приготовления к удалению тела. Но Распутин не был убит. Поднявшись и отбросив князя Феликса, когда последний по возвращении из столовой наклонился над ним, он выбежал через коридор во двор.

Здесь его окончательно добил выстрелами Пуришкевич" Тело было отвезено в автомобиле на Крестовский остров и сброшено в Неву через прорубь. Благодаря кровавым пятнам, оставшимся на снегу, оно было открыто на следующее утро. Несколько дней спустя Распутин был погребен ночью в Царском в присутствии императора и императрицы, митрополита Питирима и Протопопова.

Смерть Распутина была жестоким ударом для императрицы. Все надежды, которые она на нем сосредоточила, рухнули, и она стала опасаться каждую минуту осуществления сделанного им предсказания о гибели династии в том случае, если его не будет. По ее приказанию великий князь Дмитрий и князь Феликс были подвергнуты аресту, хотя свобода от ареста была признанной прерогативой всех членов императорской семьи. Император немедленно возвратился из ставки и сказал великому князю Павлу, который просил разрешения для своего сына на переезд в его дворец в Царское, что "императрица не может разрешить этого в настоящее время". Несколько дней спустя великий князь Дмитрий был отправлен в Персию, а князю Феликсу Юсупову было предписано выехать в свои подмосковные имения.

11 января члены императорской фамилии сошлись во дворце великой княгини Марии Павловны и подписали коллективное письмо, в котором они испрашивали прощения императора великому князю Дмитрию. В то же время они в почтительных выражениях указывали на опасности, которыми чревата внутренняя политика его величества как для России, так и для династии. Они получили следующий уничтожающий ответ: "Никому не дано право убивать. Я знаю, что у многих совесть не чиста, так как не один Дмитрий Павлович замешан. Я удивляюсь вашему обращению ко мне".

Убийство Распутина, хотя и вызванное патриотическими мотивами, было фатальной ошибкой. Оно заставило императрицу решиться быть более твердой, чем когда-либо, и оно было опасным примером, так как побудило народ приняться за осуществление своих мыслей на деле. Оно сделало, кроме того, более затруднительным для императора вступить на путь уступок, даже если бы он был к этому расположен, так как в этом случае он дал бы возможность подозревать, что он уступил, опасаясь убийства. По словам Родзянко и других, его величество был на самом деле очень расположен избавиться от Распутина, но я не могу сказать, так ли это. К концу года внутреннее положение ухудшилось почти до последних пределов возможного, так как всеобщее недовольство было еще усилено запрещением съезда Земского Союза в Москве и перерывом сессии Думы с целью предупреждения дальнейшего обсуждения этого воспрещения.

Происшедшая незадолго до того перемена правительства в Англии не произвела благоприятного впечатления в Петрограде, и императрица, как передавала мне одна из великих княгинь, отзывалась о некоторых его членах весьма презрительно. Я попытался улучшить это впечатление в речи, произнесенной в Английском клубе в канун Нового года, указав на то, что когда страна втянута в борьбу не на жизнь, а на смерть, то она должна вверять свои судьбы в руки людей, обладающих необходимой силой ума и энергией для продолжения борьбы с напряжением и успехом; правда, у меня была лишь слабая надежда на то, что этот урок будет принят к сердцу правителями России. Одной из перемен в правительстве, наиболее интересовавших политические и официальные круги в Петрограде, был уход виконта Грея, звание, полученное теперь сэром Эдуардом. В течение долгих лет своего управления министерством он сделал так много для того, чтобы развить и поддержать тесный контакт с Россией, он оказал ей так много услуг в течение критических годов, предшествовавших войне, а во время самой войны выказал столько готовности итти навстречу ее желаниям, что его уход из министерства иностранных дел означал для России потерю друга. Сверх того, он добился столь выдающегося положения среди государственных людей Европы, его слово имело столько веса, его сильный и прямой характер, равно как и талантливое руководство делами внушало столько доверия, что всеми чувствовалось, что в его лице Антанта потеряла одного из наиболее ценных деятелей. Никто не почувствовал с такой силой эту утрату, как я, служивший под его начальством свыше 10 лет.

Глава XXI.

1917

Отставка Трепова. - Назначение Голицына председателем совета министров. - Моя последняя аудиенция у императора. - Союзная конференция и ее исход

В начале января Трепов, находя невозможным руководить правительством, пока Протопопов остается министром внутренних дел, подал в отставку, которая была принята императором. Сессия Думы была отсрочена до конца февраля, и председателем совета министров был назначен князь Голицын, один из крайних правых. Будучи честным и благонамеренным, но, не имея никакого административного опыта и никаких точек соприкосновения с Думой, он не обладал необходимой энергией или силой характера для того, чтобы овладеть положением, которое с каждым днем становилось все более и более угрожающим. Революция носилась в воздухе, и единственный спорный вопрос заключался в том, придет ли она сверху или снизу. Дворцовый переворот обсуждался открыто, и за обедом в посольстве один из моих русских друзей, занимавший высокое положение в правительстве, сообщил мне, что вопрос заключается лишь в том, будут ли убиты и император и императрица или только последняя; с другой стороны, народное восстание, вызванное всеобщим недостатком продовольствия, могло вспыхнуть ежеминутно.