Страна призраков - Колин Уилсон

Старый тролль одобрительно кивнул.

«Ты уловил главное: для состраивания вибраций необходим начальный импульс сочувственности».

Найлу и в самом деле все сейчас давалось так легко и естественно, словно перед ним был кто-то давно знакомый. Даже странно, чтобы кусок неодушевленного кристалла мог так походить на живого человека.

Старик больше не передавал мысли со стороны. Его ум сейчас как будто завладел волей Найла и шаг за шагом ее направлял. Прежде всего призвал войти в мир шара, при этом велев Найлу часть своей сущности вывести обратно, чтобы она не была полностью поглощена силой кристалла.

Наполовину оставаясь в контакте с шаром, другой своей частью Найл присоединился к уму младшего из тролльчат. Это оказалось несложно: ребенок был отзывчивым и обаятельно открытым.

Следующим шагом было объединить оба контакта — с ребенком и с шаром. Они тут же составили цепь, создав таким образом третью опорную точку сигнала. Телепатический контакт с ребенком достигался легче, чем с шаром; оставалось лишь подрегулировать с кристаллом резонансную частоту. Более того, поскольку длина волны у всей семьи была, по сути, одинаковая, для состройки с шаром у Найла теперь было пять потенциальных каналов связи.

Чтобы продемонстрировать метод еще раз, тролль призвал Найла повторить процедуру, используя теперь в качестве точки входа ум капитана.

Вслед за этим Найл был отослан вниз, в комнату, где хозяйка убирала со стола посуду. Оттуда он установил контакт с умом ребенка, а через него с шаром.

За время этой практики открылось и кое-что еще. Лежа нынче утром в постели, Найл раздумывал, как, должно быть, скудна на события жизнь у тролльчат, которые почти не покидают этого подземелья. Теперь он понял, что ошибался. Тролли принадлежали к общей сети, сообщавшей их с соплеменниками. Скажем, хозяйка могла посредством такой связи наведаться к жене тролля священной горы точно так же, как заходят друг к другу кумушки в городе жуков, чтобы почесать языки.

Более того, тролли со всей непринужденностью включили в свою сеть и капитана. Для них контакт был чем-то естественным, а привычка людей ограничивать свой круг общения, обставляя себя условностями, считалась здесь проявлением невежества.

Теперь он понимал и то, почему к Магу тролли относятся с неприязнью и недоверием. Страсть к замкнутости он возвеличил до размеров мании, ненавистью и паранойей представляя откровенную угрозу не столько миру троллей, сколько природе в целом, частью которой я клялись и тролли, и люди-хамелеоны.

Потому они, видно, и не пытались отговорить Найла от противостояния этой опасности. Надеялись, что вмешательство посланца богини послужит началом падения Мага.

Через полчаса они уже готовы были отправляться. Фляжку Найл наполнил искристой водой из хрустальной пещеры, а жена тролля дала ему в дорогу увесистый сверток с едой.

«У вас есть веревка?» — осведомился тролль.

«Разве она нам нужна?» — удивился Найл.

«Самое лучшее — это готовность ко всему», — заметил хозяин и с деловым видом скрылся в жилище.

Старик тем временем научил, как нужно держаться, если вдруг снова атакуют боевитые овцы. Эти животные однажды усвоили, что лучший способ выжить — это нападать, наперекор естественному стремлению кинуться наутек. Если же их обидчик по какой-то причине не отступает, первородный инстинкт у овец неизменно берет свое, и в итоге они пасуют. Найл припомнил, как они с капитаном на днях задали обидного стрекача, и поблагодарил за ценный совет.

Возвратился тролль, неся сумку из мешковины.

«Вот, возьми. Любой вес выдержит, не бойся».

Свернутая бутом шелковистая веревка была необычайно тонкой; сумка весила всего ничего.

Прочтя мысли гостя, тролль сказал:

«Она из паутины волосатого древесного паука. Выдержит все, кроме разве что огня».

Напоследок старик преподнес Найлу посох.

«Это сократит твое странствие. — Он открутил металлический набалдашник, потряс, и на ладонь ему выпал розоватый кристалл. — Это мимас, восприимчивый к твоей нервной системе. Лучше всего действует на пустой желудок. Так что если проголодаешься, не ешь, а разбавь несколько капель этого вот бальзама в кружке воды. — Он подал Найлу металлическую фляжку в сеточке-оплетке. Фляжка удобно легла в карман туники, почти не оттопырив его. — Вот тогда и оценишь его по достоинству. Только на полный желудок принимать не надо: стошнит».

Найл, поблагодарив, осмотрел подношение. Посох был сделан так искусно, что между набалдашником и палкой не углядеть никакого зазора. Что же касается фляжки, то даже не верилось, что она изготовлена ручищами тролля: настолько тонкая работа.

Закинув на плечи суму, Найл еще раз поблагодарил хозяйку. Он успел за недолгое время знакомства проникнуться к ней искреннейшей симпатией. Теплота и жизненность этой здоровячки напоминали о Мерлью, но без раздражающего эгоизма последней. Пожалуй, если б найти такую женщину среди людей, то и нынешним отношением к супружеству можно было бы поступиться. Когда Найл снизу вверх протянул ей для пожатия руку, она, подхватив его как ребенка, притиснула к полной груди и поцеловала — вот это да!

Вместе с детьми она, стоя на пороге жилища, прощально махала рукой. Старик проводил гостей до лестницы и напутствовал, как понял Найл, благословляющим жестом. Дальше тролль-хозяин по ходам вывел гостей наружу. Приятно было, что капитан на этот раз прошел через кварцевый барьер совершенно не колеблясь.

Погода снаружи стояла откровенно угрюмая. Холодный северный ветер гнал перед собой месиво тумана и мелкого дождя. Найл обернулся помахать на прощанье троллю, но тот, как видно, уже скрылся у себя в подземелье. Хотя нет; легкое мерцание камней выдавало, что он просто сделался невидимым; ненастная погода была этому только в помощь.

Найл плотнее закутался в плащ и набросил капюшон — хорошо, что водонепроницаемый. Пауку с его хитиновыми латами сносить непогоду было, пожалуй, легче.

Как и ожидалось, путь вверх по долине был нелегок. Особенно досаждала предательская неровность земли и обилие валунов, поминутно приходилось то огибать, то перелазить. Через полмили колени уже были расцарапаны в кровь, а на ладони появилась ссадина от резкого, плашмя, падения. Даже пауку с его проворной гибкой поступью дорога давалась хлопотно.

Вокруг стояла глухая тишина, прерываемая разве что отдаленным блеянием овец; вязкий влажный туман словно окутывал все звуки ватой. Горы в сероватых клубах пара были фактически неразличимы. Что ж, по крайней мере, лазутчики-птицы Магу сейчас не подмога; приближение человека и паука в такую непогодь явно пройдет незамеченным.