Плата за молчание - Продель Гюнтер

- Я не слышала ни малейшего звука, ни малейшего! Клянусь всем святым! В комнате, где находился мистер Хьюм, стояла полная тишина…

Абсолютная тишина воцарилась теперь и в зале суда, и по лицам присяжных адвокат мог с удовлетворением заметить, какие серьезные сомнения возбудил у них этот ответ.

- Миссис Страйд, - продолжал Фрэнсис Леви, - после того, как вы покончили с уборкой кухни и ванной, а мистер Хьюм ушел, вы продолжали убирать в квартире?

Почти оскорбленная этим вопросом, воспринятым ею как сомнение в ее добросовестности, прислуга ответила:

- Разумеется! Уж не думаете ли вы, что я воспользовалась возможностью увильнуть от работы? Спросите самого мистера Хьюма, давала ли я ему когда-нибудь повод для недовольства!

Адвокат Леви усмехнулся:

- Ну что вы! Он не говорил о вас ничего плохого.

- То-то! - отозвалась уязвленная прислуга.

- Значит, вы произвели потом уборку и в той комнате, в которой при вас запирался мистер Хьюм?

- Разумеется!

- Заметили вы при этом что-нибудь, позволяющее думать, что здесь был расчленен труп? Какой-нибудь инструмент, нож, пилу? Может быть, следы крови?

- Нет, ничего такого не было. В комнате был не больший беспорядок, чем обычно.

Леви оставил свое место перед скамьей подсудимых и направился в левый угол зала, где на возвышении, напоминающем церковную кафедру, стояла свидетельница. Остановившись перед ней и глядя ей прямо в глаза, он осторожно спросил:

- Миссис Страйд, вы хоть и простая, но, бесспорно, неглупая женщина. И у вас, конечно, есть житейский опыт. Не находите ли вы, что со стороны мистера Хьюма было бы величайшей глупостью в вашем присутствии расчленять труп? Разве не мог он отправить вас домой или послать с каким-нибудь поручением?

Уборщица с минуту внимательно смотрела на него, а затем, наморщив лоб, энергично закивала:

- Конечно, вы совершенно правы. Ему стоило лишь подождать, пока я уйду. К полудню я всегда заканчиваю работу. Он мог также послать меня за покупками, тем более, что его жена уехала на весь день… - Она подперла рукой подбородок, еще немного подумала и сердито добавила: - Но ведь полиция точно установила. Во всех газетах писали, что он расчленил и вынес труп в то время, когда я была в квартире. Как же я могу это отрицать?

По растерянным лицам присяжных уже после этого первого свидетельского показания было видно, что обвинение Дональда Хьюма в убийстве начинает рушиться словно карточный домик. Успех, которого добился адвокат Леви, не поколебал, казалось, только одного из присутствующих. Королевский прокурор держался, словно первоклассный теннисист, который случайно проиграл первую партию аутсайдеру, но уже готовится взять реванш и уверен, что общий счет матча окажется в его пользу.

По его знаку в зал внесли завернутый в целлофан ковер и вызвали следующего свидетеля - директора лондонской полицейской лаборатории доктора Холдена.

В почти часовом докладе этот свидетель научным языком разъяснил присяжным, что на предъявленном им ковре, который был изъят из квартиры Хьюма Скотланд-ярдом, обнаружены пятна крови.

- В нашем институте, чтобы исключить малейшую возможность ошибки, были проведены решительно все анализы - такие, как фенолфталеиновая, бензидиновая и флуоресцентная пробы. Они с полной несомненностью подтвердили не только наличие пятен крови, но и тот факт, что это кровь человека, более того, что она относится к той же нулевой группе, как и кровь убитого Стэнли Сетти. - Закончив этими словами свое заключение, эксперт в подтверждение сказанного предъявил присяжным фотографии и протоколы лабораторных исследований.

Эти документы, полученные от специалиста и переходившие из рук в руки, были с должным вниманием и почтением рассмотрены всеми присяжными. И хотя ни один из двенадцати не был сведущ в медицине и не имел ни малейшего представления о существе вопроса, их серьезные лица свидетельствовали о том, сколь сильное впечатление произвело на них услышанное и увиденное за последний час и как быстро они снова изменили мнение.

Дональд Хьюм, который до того восседал на скамье подсудимых в небрежной позе, закинув ногу на ногу, с улыбкой человека, уверенного в победе, теперь плотно сжал губы, подтянулся и не сводил с присяжных пристального, напряженного взгляда. Впервые с начала процесса он не решился вмешиваться сам и воздержался от указаний защитнику относительно перекрестного допроса столь опасного свидетеля.

Дав присяжным достаточно времени для оценки представленных специалистом доказательных материалов, судья Льюис продолжал слушание дела:

- Имеются ли у обвинения дополнительные вопросы к уважаемому свидетелю доктору Холдену?

После короткого раздумья королевский прокурор отрицательно покачал головой.

- Весьма признателен, ваша честь. Но я думаю, что к сделанному свидетелем исчерпывающему сообщению не чего добавить, и охотно передаю доктора Холдена защите, если у нее имеются к нему какие-либо вопросы.

Адвокат Фрэнсис Леви, учтивым поклоном поблагодарил своего противника, вежливо обратился к свидетелю обвинения:

- Прошу извинить меня, доктор Холден, за то, что я вынужден отнимать у вас ваше драгоценное время, но для меня некоторые вопросы все же не совсем ясны…

- Пожалуйста, пожалуйста! - сказал полицейский врач, явно обиженный, что кто-то осмелился поставить под сомнение его выводы.

Оставив без внимания это проявление неудовольствия, адвокат Леви приступил к допросу:

- Вы сказали, что на ковре были пятна крови. Означает ли это, что сейчас их там уже нет?

- Во всяком случае, их нельзя увидеть невооруженным глазом.

- Вот как! - неожиданно изменил защитник взятому им вежливому тону. - Куда же они девались?

- Подсудимый удалил их с помощью воды и мыла. Этим он, по-видимому, и занимался, запершись в то утро в комнате…

Адвокат мгновенно перебил его:

- Протестую, ваша честь! Свидетель сообщает не факты, а лишь собственные домыслы.

Неохотно приняв протест защиты, судья Льюис ворчливо предложил присяжным забыть только что услышанное.

Полицейский врач выразил свое возмущение:

- Но ведь это факт, что пятна отстираны! Подсудимый только не подозревал, что, стремясь таким способом удалить их, он лишь глубже втирает их в ткань, а это облегчило нам лабораторные исследования.

- Я вынужден снова разъяснить вам, что, говоря, будто подсудимый, по вашему мнению, сделал то-то и то-то, вы сообщаете не факты, а домыслы! Подобные сведения не могут быть получены путем научной экспертизы, надо, чтобы о них рассказали свидетели. А мне не верится, что в то утро вы находились в этой запертой комнате вместе с подсудимым.

Перекрестный допрос постепенно принимал все более необычную форму и начинал выходить за рамки элементарной вежливости.

- Последний вопрос, господин свидетель! Сколько людей в Англии имеет нулевую группу крови?

Доктор Холден нерешительно поглядел на судью, словно спрашивая, отвечать ли на этот странный вопрос. Адвокат настойчиво потребовал:

- Прошу вас, господин свидетель! Вы должны ответить мне на этот вопрос. Сколько людей в Англии имеют нулевую группу крови?

- Несколько миллионов, - неуверенно произнес док

тор Холден.

Так обвинение, основательно подкрепленное предшествующим научным докладом, было снова разрушено этой единственной фразой. Если миллионы людей в Англии имеют нулевую группу крови, то нет ни малейших доказательств того, что кровь, обнаруженная на ковре, действительно кровь Сетти.

Не смог поправить дела и допрос последующих свидетелей: водителя такси, который отвез Хьюма на аэродром в Саутс-энд, представителей уоррен-стритского «дна», рассказавших о нечистых делах с фальшивыми талонами на бензин, крадеными автомашинами и самогоном - о махинациях, которыми в последние годы занимались Дональд Хьюм и Стэнли Сетти. Никто из этих свидетелей не видел, как Сетти поехал домой к Дональду Хьюму, никто не мог присягнуть, что Хьюм убил Сетти. Даже пятифунтовая ассигнация, полученная от подсудимого водителем такси и, бесспорно, принадлежавшая убитому, не являлась достаточно убедительной косвенной уликой. Адвокат Леви несколькими словами уничтожил ее доказательственную силу: