Страждущий веры (СИ) - Светлана Гольшанская

— Я сделаю тебя всухую!

Такими темпами я упущу последний шанс. Надо повысить ставки:

— Давай угадаем последний ход, м? Так гораздо интересней.

Асгрим подозрительно сощурился. Неужели, понял?

— Ты не сказала своего желания. Я тебя не выпущу и брата твоего расколдовать не смогу, — вмиг посерьёзнел он.

— Обещаю, это будет нечто другое. Я скажу, если выиграю. Ну же, неужели ты испугался удачи дочки длиннобородого лорда?

— Воины лесной богини Дану ничего не боятся, — Асгрим сжал кости в кулак и, перебирая их пальцами, загадал: — Будет дубль.

Первый кубик послушно лёг пятёркой вверх, второй покатился, стал на ребро, лениво покачиваясь из стороны в сторону, то четвёркой, то пятёркой. Спустя несколько тягостных мгновений выпала пятёрка.

— Да! Я победил! Два спокойных тихих часа в мягкой постели — я иду к вам! — от радости Асгрим даже заёрзал.

Я лукаво улыбнулась:

— Не гони лошадок.

Собрала кубики в раскрытую ладонь и подула на них. Брат мой, Ветер, не подведи. Я знаю, здесь ты слаб и прошу я тебя обычно о сущих глупостях, но сейчас это очень важно. Ради Вейаса, пожалуйста! Я верю, ты поможешь.

— Глаза змеи.

Асгрим нахмурился. Я бросила кости. С гулким звуком они покатились в разные стороны. Первый ударился об стену и остановился только на середине зала. Мы с Асгримом подбежали к нему. Тройка... Никакой я не талисман, ну что за бред! Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятать досаду и отчаяние. Что же делать? Что же ещё можно сделать?!

Асгрим не стал ко мне приставать, а пошёл за вторым кубиком.

— Что здесь происходит? — звякнул пропитанный презрением голос.

Я обернулась. На пороге стояла Эйтайни, наступив носком сапога на кубик. Асгрим как раз пытался его поднять и застыл, в растерянности глядя на принцессу снизу вверх.

— В детство впал или до слабоумия допился? — съязвила она. Асгрим встал, отряхнул колени и отвёл взгляд. — Я поговорю с отцом о том, как ты относишься к своим обязанностям. А теперь с дороги!

Эйтайни грубо оттолкнула Асгрима в сторону и прошла внутрь.

— Вейас! — вскрикнула я

Брат следовал за принцессой молчаливой тенью. Забыв обо всём, я подбежала к нему и крепко обняла. Я и не надеялась... Это лучше, чем с дурацкими костями, много-много лучше!

— Идём, думаю, им нужно остаться наедине, — процедила сквозь зубы слова Эйтайни.

Я выглянула из-за плеча Вейаса: принцесса уже тянула Асгрима прочь.

— Но... не думаю, что стоит... — отрывочно бормотал он со смутной тревогой во взгляде.

Эйтайни и слушать не стала. Они скрылись за дверью.

Я счастливо улыбалась от того, что Вей рядом. Брат не выглядел больным или несчастным, наоборот, был на удивление умиротворён и спокоен. Спина неестественно ровная, взгляд стремится вдаль, губы плотно сомкнуты. Вправду, без указки принцессы он теперь ни есть, ни спать не посмеет.

— Вей, скажи что-нибудь. Не пугай меня. Это я, твоя сестра Лайсве.

Он осмотрел меня с головы до ног и безучастно ответил:

— Помню. Когда вернётся Эйтайни?

Я пожала плечами. Надеюсь, что никогда.

— Ты был с ней так долго. Я переживала, что ты совсем меня забыл.

— Я же сказал, что помню, — раздражённо ответил он. Я отступила на шаг. — Говори быстрей, что надо, я хочу вернуться к ней. Она песня моей души, солнце моей жизни. Скорей бы её отец дал согласие на наш союз, тогда мы вечно будем вместе.

Демонов приворот! Я должна найти слова, которые бы заставили Вея сопротивляться. У него хватит воли, я верю.

— Но как же испытание Стражей? Мы должны добраться до Хельхейма и добыть клыки вэса. Тогда тебя примут в орден и отец поймёт, что ты вовсе не никчёмный слабак и трус, каким он тебя всю жизнь видел. Мы уже так далеко зашли. Неужели ты хочешь всё бросить в шаге от победы?

— Это была глупая затея. Я согласился, только потому что чувствовал, что на этом пути встречу её. Теперь мы вместе, и больше мне ничего не нужно.

Жутко. Вейас не может так всерьёз думать, это приворот.

— А как же я? Что мне прикажешь делать?

— То, что должна была с самого начала, — безразлично бросил брат. — Выйти замуж за своего жениха. Я щадил твои чувства, но это сыграло злую шутку. Ты глупая невзрачная девчонка, умеющая только ныть и плакать. Ты недостойна лучшего. Будь благодарна за то, что орден избрал для тебя пару, иначе бы ты закончила свои дни выжившей из ума старой девой.

Каждое слово впивалось в кожу игами, тянуло кишки наружу, заволакивая сознание дикой болью, потому... Потому что в глубине души я была согласна, хоть и гнала от себя подобные мысли.

— Хватит за меня цепляться. Я был с тобой только потому, что глупая превратность судьбы породнила нас по крови . Иначе я бы и не взглянул на тебя, будь ты даже последней женщиной в Мидгарде.

— О чём ты? — спросила я, зябко обнимая себя за плечи. Какое-то сумасшествие!

— О твоём вожделении к собственному брату, — он надвигался угрожающей тенью. Я могла только глотать ртом воздух, потрясённая его словами. — Об извращённой похоти уродливой девчонки, которая сходит с ума оттого, что не может принять свою никчёмность.

Что он такое говорит? Вожделение? Даже в мыслях не было! Мне просто нужен был кто-то родной и близкий, кто бы верил в меня и поддерживал. Друг! Брат! Больше ничего, только это!

Я уткнулась спиной в стену. Отступать больше некуда. Жёсткие неровности врезались в лопатки и затылок. Вейас навис надо мной, как хищный зверь над жертвой. Дыхание вырывалось хрипами, как будто он уже сдавил мне горло.

— Меня тошнит от одного взгляда на тебя. — Щёки алели, глаза наливались кровью. Голос становился громче, плетью хлестал по ушам, желая сломить окончательно. — Никому ты не нужна: ни жениху, ни отцу, ни мне. Так что сделай милость — не копти свет и сама полезай в могилу!

— Вей, что ты говоришь, ты желаешь мне смерти?! — испуганно залепетала я. Брат зло сощурил один глаз. — Не знаю, каким приворотным зельем опоила тебя эта распутная дрянь, но ты должен сопротивляться, иначе потеряешь себя. Уже теряешь! Ты можешь превратиться…

Щёку обожгла затрещина. Я облизнула разбитую губу, ощущая солоноватый привкус крови.

— Не смей её оскорблять! — палец брата больно уткнулся мне в переносицу. — Единственная распутная дрянь здесь ты!

Я не узнавала его бездумного, пустого взгляда. Губа саднила едва-едва, но душу, казалось, вывернули наизнанку. Мы с братом часто дрались в детстве понарошку, но до крови, до злобы в глазах — никогда! Это не Вей.