Хранитель меча - Лэйна Джеймс

Гэйлон Рейссон тем временем продолжил аудиенцию, пытаясь всячески успокоить и увещевать торговый люд, который ожидал оплаты. Осторожно взывая к патриотическим чувствам и обещая в будущем кое-какие льготы, обнищавший король в конце концов в основном рассеял неуверенность и страхи кредиторов. К вечеру последние из просителей покинули тронный зал.

Остававшийся все это время в коридоре Тидус осторожно приоткрыл двери и заглянул в щелку. Гэйлон, снявши корону, работал с бумагой и стилом за столиком герцога Госни. Прошло немного времени и он, до крайности утомленный, склонил голову на стол. Король был в зале один. Наконец-то! Но надолго ли?

Крепко сжимая под одеждой рукоятку кинжала, Тидус собрал все свое мужество. Дверь бесшумно распахнулась под его руками. Мягкие замшевые туфли даже не шуршали по каменным плитам пола.

Король сидел неподвижно, и голова его все так же покоилась на сложенных на столе руках. Он ничего не слышал и не подозревал, однако нужно было спешить. Только сделав свое черное дело, Тидус сможет отшвырнуть кинжал и с криком промчаться по коридорам, плача и стеная, умоляя позвать врачей к своему мертвому господину. Никто ничего не заподозрит.

Сдерживая дыхание, Тидус бесшумно поднялся по ступенькам тронного возвышения. Гэйлон не шевелился, словно он был уже мертв. Тидус сделал еще шаг и зашел сзади, готовясь нанести удар в незащищенную шею или в спину. В любом случае кровь короля испортит его белоснежный камзол, но тут уж ничего нельзя поделать. Со смертью этого человека умирала главная мечта и надежда Тидуса, но зарождалась другая. И он взмахнул кинжалом, чувствуя, как гнев и страх придают ему нечеловеческие силы.

Чьи-то руки внезапно вцепились в его запястье. Громкий вскрик на мгновение заставил Тидуса растеряться, но он тут же овладел собой. Это был не кто иной, как Дэви, который неожиданно бросился вперед, чтобы остановить убийцу. Тидус, увидев перед собой соперника, которого он считал слабым, лишь преисполнился отчаянной решимости довести дело до конца. Высвободившись из захвата, он нанес резкий колющий удар. Король как раз поворачивался к Тидусу лицом, и Дэви ничего не оставалось, кроме как броситься между ними. Советник почувствовал, как клинок на что-то наткнулся, и с ужасом увидел, как длинное лезвие вонзается в шею герцога.

Гэйлон, потрясенный, подхватил падающего на пол герцога. Тидус, взвыв от отчаянья, бросил кинжал на пол и рухнул на колени, обняв ноги короля. Рыдания сотрясали его плечи. Он знал, что одной лишь силой мысли Гэйлон способен обрушить на него огненное возмездие Камня.

Однако ничего не происходило. Гэйлон пальцами зажимал страшную рану на шее герцога, из которой фонтаном хлестала кровь.

— Беги за помощью! — резко приказал он, широко раскрыв глаза.

— Что я натворил, милорд! — простонал Тидус.

— Скорее! Найди Миск или Гиркана, только поспеши. Сделай это, и я клянусь, что отпущу тебя невредимым. Ты будешь свободен, Тидус, только поторопись!

Доренсон выбежал из зала и помчался по коридору — горько плача, стеная и призывая на помощь.

Ярко-алая кровь продолжала струиться из-под пальцев Гэйлона, несмотря на то, что он напрягал все свои силы, зажимая рану. Веки юного герцога дрогнули, но глаз он не открывал, как ни умолял его Гэйлон прийти в себя. В конце концов Гэйлон скорчился на полу, крепко прижимая Дэви к груди. Приступы горя и гнева сменяли друг друга, пятна крови покрывали обоих, а секунды тянулись невыразимо медленно.

Он мало задумывался о причинах, которые побудили Тидуса Доренсона совершить этот поступок. Дэви, герцог Госнийский, принял на себя удар, предназначавшийся его Рыжему Королю. Именно этого самопожертвования Гэйлон так боялся и поэтому отказывался принять, однако теперь он убедился, что подобное бескорыстие и благородство отвергать нельзя.

И он отвел прядь черных волос с бледного лица юноши свободной рукой.

— Не умирай! Пожалуйста, не умирай! — пробормотал Гэйлон и сразу вспомнил, что такие же слова он говорил другому герцогу Госнийскому много лет назад. — О Миск! Неужели ты не видела этого? Почему тебя нет рядом?!

— Я здесь, — негромко произнесла за спиной Гэйлона маленькая женщина.

Затем ее голос стал громче и ближе:

— Я не могу влиять на все, что вижу, Гэйлон. Иногда события должны произойти так, как они должны…

— Скажи мне, он будет жить? — спросил король, когда Миск опустилась на колени рядом с ним.

— Может быть, если мы не станем мешкать.

Миск положила на пол нечто завернутое в промасленную ткань и развернула. Внутри оказались странные изогнутые иглы с продетыми в них нитями и какие-то инструменты, похожие на маленькие ножницы. Напевая незнакомую монотонную песню, Миск прижала палец к виску Дэви, и Гэйлон почувствовал, как мгновенно ослабел поток крови, сочившейся из раны.

— Прижми пальцем вот здесь, как я, — сказала Миск. — И воспользуйся своим Камнем. Сделай так, чтобы сердце билось помедленнее.

— Его сердце и так едва бьется! — испуганно возразил Гэйлон. — Оно может остановиться совсем.

— У нас нет времени для ненужного беспокойства, — строго сказала Миск.

— Делай, как я велю, или он наверняка умрет.

Гэйлон подчинился и стал смотреть, как Миск работает, хотя ее руки двигались так быстро, что уследить за ними было нелегко. Рана на шее оставалась открытой, пока Миск при помощи своих игл сшивала рассеченные артерии и вены и завязывала нитки микроскопическими узелками.

В тронный зал вбежал запыхавшийся Гиркан и всхлипывающий Тидус в сопровождении двух стражников.

— Что она делает?! — ужаснулся лекарь, вскарабкавшись по ступенькам тронного возвышения. — Или это магия?

— Нет, не магия, — объяснила Миск. — Ваши потомки научатся этому… когда-нибудь, если Гэйлон Рейссон исполнит то, что назначено ему судьбой, и сыграет свою роль в истории этого мира.

С этими словами она достала из свертка с инструментами маленький бумажный пакетик.

— Целебный корень «Золотая печать». Кое-какие природные лекарства обладают могучей силой, которую можно использовать во все времена.

И она припорошила открытую рану золотистым порошком.

— Я не могу обеспечить стерильность в этих условиях, но инфекцию можно победить и другими способами, — пояснила она.

— Что такое стерильность? — Гиркан наклонился ниже, чтобы лучше видеть.

— И что будет с нитками, которые остаются в теле человека?

— Со временем они растворятся. Они сделаны из кошачьих кишок, — Миск принялась стягивать края раны.

— Струны лютни вместо нитей? — Гиркан фыркнул и покачал головой. — Да одного этого хватит, чтобы началось заражение.