Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

и тут же включился в общий разговор. Малуда и его друзей он никогда не сторонился, а их издевки и саркастические выпады сносил с равнодушным видом. Сам Малуд приписывал подобное поведение американца его тупоумию и невежеству, тогда как манеры Блейка вызывали восхищение у большой части рыцарей, считавших, что Малуд бесится из-за сознания собственной неполноценности.

Большинство обитателей мрачного замка в Ниммре относилось к новоприбывшему с симпатией. Чужестранец привнес в их существование ощущение свежести и новизны, столь непривычное для Ниммра с его устоявшимся за семь с половиной веков укладом жизни. От него они почерпнули новые слова, выражения и идеи, воспринятые многими с энтузиазмом. Если бы не откровенная враждебность влиятельного сэра Малуда, то Блейка приняли бы с распростёртыми объятиями. Отношение Малуда к пришельцу было мгновенно подхвачено его угодливой свитой, которая смеялась, когда смеялся Малуд, и хмурилась, когда это делал он — известно ведь, что первые на свете подхалимы появились именно при королевском дворе.

При виде принцессы Гвинальды Блейк выступил вперёд и низко поклонился.

— Сегодня ты прекрасно проявил себя, — ласково сказала принцесса. — Твоя верховая езда доставила мне огромное удовольствие.

— А ещё лучше, если мы увидели бы его с блюдом мяса, — со злобой процедил Малуд и, услышав взрыв смеха, продолжил: — Разве нет? Дайте ему разделочную доску и нож для жаркого, и он почувствует себя в своей тарелке.

— Что касается сервировки еды, то, кажется, сэра Малуда это волнует гораздо больше, нежели дела, достойные рыцаря, — парировал Блейк. — Кстати, знает ли кто-нибудь из вас, что нужно для того, чтобы правильно разделать свинью?

— Нет, славный рыцарь, — ответила Гвинальда, — не знаем. Может, скажете сами?

— Вот именно. Кому же ещё знать об этом, если не ему! — хохотнул сэр Малуд.

— Верно заметил, старина, я действительно это знаю.

— И что же нужно для разделки свиной туши? — спросил Малуд, оглядываясь по сторонам и подмигивая присутствующим.

— Во-первых, разделочная доска, во-вторых, острый нож, и, в-третьих, вы сами, сэр Малуд, — ответил Блейк.

Прошло несколько секунд, прежде чем оскорбительный намёк дошёл до сознания толпы. Первой весело рассмеялась принцесса Гвинальда, за ней остальные, а кое-кому даже пришлось объяснять смысл прозвучавшей колкости.

Рассмеялись однако не все, в частности, сам Малуд. Как только он уловил смысл сказанного, то сначала побагровел, затем сделался мертвенно-бледным, ибо самолюбивый сэр Малуд не выносил ничьих насмешек.

— Что?! — вскричал он. — Оскорблять Малуда? Да как ты смеешь? Ты, плебей! Только твоей кровью я смогу смыть обиду!

— Можете сделать это пивом, старина! — произнёс Блейк. — Хоть залейтесь!

— Не понимаю я твоих глупых слов, — рассвирепел Малуд, — но знай, что если завтра ты не встретишься со мной в честном поединке, то я заставлю тебя бегать по всей долине Святых Могил, подгоняя ударами палки.

— Превосходно! — резко сказал Блейк. — Завтра утром в южной части долины.

— Оружие на твоё усмотрение, милорд, — бросил Малуд.

— Не называйте меня милордом, мне это не нравится, — невозмутимо сказал посерьезневший Блейк. — А заодно выслушайте, что я вам скажу, хотя вряд ли это придётся вам по душе, Малуд. Вы — единственный во всем Ниммре, кто отнёсся ко мне с неприязнью и не дает мне возможности показать, чего я стою. Напрасно вы считаете себя великим рыцарем, для этого вы слишком неумны, трусливы и неблагородны. По меркам моей страны, вам никогда не стать тем, кого мы называем истинным джентльменом. У вас всего-то и есть что лошади да вооружённые люди, без которых вы не пользовались бы благосклонностью принцессы, а без её покровительства не имели бы друзей. Вы не обладаете ни одним из качеств сэра Ричарда, поистине великого и благородного рыцаря, являющегося воплощением всех рыцарских добродетелей. Вы даже меня боитесь и совершенно справедливо — завтра в долине я задам вам жару, так и знайте! Я выбираю щит и меч.

Толпа, видя гнев Малуда, потихоньку отошла от Блейка, и, закончив свою речь, он увидел, что остался в одиночестве. Тут к американцу, отделившись от свиты Малуда, подошла улыбающаяся Гвинальда.

— Сэр Джеймс, ты погорячился. — И принцесса залилась веселым смехом. — Пойдём погуляем в саду, благородный рыцарь.

Девушка взяла Блейка за руку и увела от людей.

— Ты удивительная! — только и нашёлся сказать Блейк.

— Неужели ты и вправду так считаешь? — спросила она. — Я привыкла к тому, что мужчины лицемерят со мной. Правду чаще говорят рабам, нежели королям.

— Надеюсь, моё поведение красноречивее любых слов, — взволнованно произнёс Блейк.

Девушка непроизвольно положила свою ладонь на его РУКУ.

— Я увела тебя, сэр Джеймс, чтобы поговорить наедине, — сообщила Гвинальда.

— Мне не обязательно знать мотивы твоего поступка, достаточно того, что их знаешь ты, — с улыбкой проговорил Блейк.

— Ты чужой среди нас и многого не знаешь. В рыцарском искусстве ты неопытен, кое-кто даже сомневается в том, что ты рыцарь. И все же ты человек отважный либо же очень простодушный — ведь ты сам выбрал оружие в поединке с сэром Малудом: щит и меч, тогда как он прекрасно ими владеет, а ты нет. Мне кажется, ты идёшь на верную смерть, поэтому и решила поговорить с глазу на глаз.

— Что ты мне посоветуешь? — спросил американец.

— Ты достаточно хорошо владеешь копьём, — сказала девушка. — Ещё не поздно выбрать другое оружие. Прошу тебя, сделай это.

— Ты за меня беспокоишься? — спросил Блейк. — Ну скажи, для этого много слов не надо.

Девушка на мгновение потупилась, затем гордо вскинула голову. Глаза её засверкали.

— Я дочь короля Ниммра, — заявила она, — и беспокоюсь за всех его подданных, включая самых бедных.

«В следующий раз будешь поосторожнее, сэр Джеймс», — подумал Блейк, но ничего не сказал и лишь улыбнулся в ответ.

Гвинальда