Покушение на Гейдриха - Мирослав Иванов

Начались поиски четвертого парашютиста. Можно представить, как чувствовали себя парашютисты, сидевшие внизу, в склепе, которые в течение всей перестрелки в церковном нефе были вынуждены бездействовать и только слушать. Их товарищи вели бой, а они молчали в надежде, что нацисты не узнают о них… В течение двух часов они сжимали в руках оружие и не предполагали, что одежда одного из них наведет гестаповцев на новый след…

Далее в донесении описывается бой за овладение подземельем. В нем говорится, что священнику, который «в течение двух недель укрывал парашютистов в церкви», было приказано через упомянутый вентиляционный люк несколько раз обратиться к преступникам с призывом, чтобы они сдались. Однако те отвечали: «Никогда!»

В донесении говорится о всевозможных способах, с помощью которых нацисты пытались захватить подземелье: слезоточивый газ, ручные гранаты… Не помогла и вода: уровень ее поднимался медленно, по-видимому, внизу имелся сток.

Но самое главное — у парашютистов кончались боеприпасы. Последние патроны они оставили для себя.

Об этом уже рассказывал в своем монологе свидетель-переводчик; беспристрастно описывая факты, он дает объективную картину событий. Героизм парашютистов был беспримерным.

«…В склепе были найдены четыре мертвых преступника. Помимо тяжелых ранений у некоторых были прострелены головы, что свидетельствует о том, что они застрелились».

Разоренная церковь опустела.

Ковер, на котором лежали тела ее защитников, увезли. Тротуар вымыли. Но игра еще не кончилась.

В районе Пардубице продолжала действовать радиостанция «Либуше». Радист Потучек по-прежнему садился — вечером к аппарату и вел передачи. Командир Бартош слег с обострением ревматизма. Болезнь его затянулась. Положение было отчаянное. Поэтому из Праги сюда приехал преподаватель химии Индра. Он отправил супругов, у которых жил Фреда, в деревню, чтобы те отдохнули от долгого нервного напряжения. Бартош сразу после того, как смог начать ходить, покинул Пардубице. По-видимому, он уехал в район Червеного Костельца, куда предполагали перебазировать «Либушу», работавшую пока близ деревни Лежаки.

Но Чурда выдал и пардубицкую явку. И для гестапо не было ничего легче, как, выяснив адрес временного пребывания супругов, арестовать их, а на квартире в Пардубице устроить засаду. Гестаповцы сделали это потому, что узнали от Чурды о частых приездах Бартоша; кроме того, к ним в руки попала записка, где говорилось, что 21 июня он будет здесь. Гестаповцы хотели взять Бартоша живым и поэтому в квартиру привезли арестованную жену свидетеля из Пардубице: она должна была открыть Бартошу дверь и проводить его внутрь… Они, однако, не знали о существовании условного знака: в случае опасности штора в угловой комнате должна быть спущена. В тот день немилосердно палило солнце, и жена свидетеля из Пардубице как бы мимоходом опустила штору в угловой комнате, а сама села в кресло. У дверей стояли наготове гестаповцы с пистолетами.

Бартош не пришел.

Женщину увезли, а засаду оставили. К вечеру гестаповцы подняли штору.

Медленно тянулось время.

Вдруг внизу, у парадной двери, кто-то позвонил. Гестаповец бросился к окну, и в то же мгновение увидевший его Бартош повернулся и побежал. Гестаповцы выскочили из дома и бросились в погоню. Завязалась перестрелка, и когда Бартош — он по-прежнему скрывался под именем Мотычка — понял, что уйти ему не удастся, он застрелился.

Гестаповцы немедленно отвезли его в больницу, но, несмотря на попытки сохранить ему жизнь — чтобы заставить говорить, — он умер, не приходя в сознание.

Казалось, что поиски остальных парашютистов зашли в тупик, но нацистам опять помогла случайность или неосторожность Бартоша. Гестапо наткнулось на его красную тетрадь — дневник, где он записывал содержание всех переговоров, радиограмм из Лондона, имена…

Обнаружение этой тетради гитлеровцами грозило смертью десяткам людей.

После гибели командира группы «Сильвер А» капитана Бартоша из всей группы в живых остался один Потучек. Он добрался до Богдашина, неподалеку от Червеного Костельца. 26 июня «Либуше» передала оттуда последнюю неоконченную радиограмму:

«ПАР. Прошу сообщить пароль от цифры 895—97 этим шифром. Деревня Лежаки, где находилась моя станция, стерта с лица земли. Помогавшие нам люди арестованы. Фреда пропал… Люди недоверчивы, невозможно установить связь. Я остался один… Чехам можно делать покупки только после 10 часов, до 10 часов покупают немцы…»

Трагедия приблизилась к своей кульминации. В Праге почти все связанные с парашютистами арестованы и ждут смерти. Лидице и Лежаки уничтожены. Потучек, незная, что Бартош застрелился, тщетно разыскивает своего командира.

Чем же все кончилось для него, последнего из оставшихся?

Богдашин окружают гитлеровцы, но Потучеку удается пробиться через их кольцо. Он бежит, его преследуют, а 2 июля 1942 г. недалеко от Пардубице (наверное, он вернулся сюда, чтобы выяснить обстановку) он был убит…

Число арестованных продолжает расти. Группа «Индра» разгромлена. Каждый день — новые жертвы. Но мучительнее всего была неопределенность. В состоянии тревожного ожидания постоянно находился и доктор Лычка, который после покушения (возможно, еще раньше, чем это сделала глазной врач Франтова) оказал медицинскую помощь Кубишу.

В окружении Лычки без конца происходили аресты. Он ждал, когда гестапо придет и за ним. Не выдержав напряжения, он решил уехать из Праги: 14 июля не пришел домой и позднее объявился в Оубенице. Есть такая красивая деревенька на холме, на самом верху — лес, внизу — пруд с плотиной, а вокруг — столетние деревья. Здесь жил столяр Людвик Ванек с женой. Хорошие люди, по натуре молчаливые и гостеприимные. У них была подготовлена подпольная явка, которой предполагалось воспользоваться, если появится возможность принять здесь самолет, который потом доставил бы в Англию Кубиша и Габчика. Может быть, и преподавателя химии Индру. Он говорит об этом в своих воспоминаниях. Лычка знал об этом плане, а некоторое время назад он побывал здесь вместе с Индрой. Вскоре к Оубенице приехал и учитель Котрба, постоянно живший в Нове-Дубче под Прагой. Будучи членом группы «Индра», он в свое время и организовал у Ванека нелегальную квартиру. Поскольку у Ванека уже находился Лычка (не заявляя о себе в полиции), Котрба с женой и двумя детьми под видом дачников поселились в другой семье. Котрба был знаком с Лычкой еще с тех пор, когда доктор практиковал в Дубче.

А гестапо в это время прочесывало деревню Важаны в Моравии, куда Лычка собирался ехать первоначально. Поиски, однако, были безрезультатными.

Итак, Лычка жил у Ванека в Оубенице, и в воскресенье, 19 июля, во время проходившей там ярмарки он встретился с Котрбой.

Через два дня, 21 июля. Лычка послал учителя Котрбу в Прагу для выяснения обстановки и установления связи. Он дал Котрбе удостоверение личности на имя кондуктора Мюнцбергера. (Уж не того ли «железнодорожника», к которому заходил Кубиш после покушения, побывав до этого у Новаковых?)

Котрба отправился в путь, еще не зная, что жена Лычки уже арестована. Арестованы были артистка Анна Летенская, близкая подруга Лычки, и ее муж Чалоун. Котрба был еще в пути, когда над группой «Индра» нависла смертельная угроза.

О том, что случилось, существует несколько версий. Согласно одной, учитель приехал в Прагу и, войдя в дом, где жил Лычка, был окружен гестаповцами… Так произошла еще одна трагедия.

К несчастью, при нем находилось и удостоверение личности самого доктора. Найдя при обыске это удостоверение, гестаповцы сообразили, что арестованный, должно быть, недавно говорил с самим Лычной…

— Где доктор?

Котрба пожал плечами.

— Откуда вы взяли это удостоверение личности?

Он не ответил.

— Вы еще можете сохранить себе жизнь. Говорите!..

Однако учитель упорно молчал. После войны его сестра рассказала:

«Когда был издан приказ об аресте доктора Лычки, он попросил у своего знакомого пана Мюнцбергера иэ Карлина удостоверение личности, так как ему, мол, нужно выбраться из Праги. Взяв удостоверение, доктор Лычка уехал, а потом встретился с моим братом в Оубенице и передал брату, чтобы тот вместе с письмом вернул это удостоверение пану Мюнцбергеру. Но еще до этого полиция выяснила, что Мюнцбергер передал кому-то свое удостоверение. Когда к нему пришел мой брат, его встретил незнакомый человек и спросил, что ему нужно. Брат объяснил: пришел, мол, купить велосипед, который вроде бы здесь продается. Брата пригласили пройти в квартиру, а там обыскали. Нашли удостоверение личности и письмо на имя Мюнцбергера, а также железнодорожный билет. Гестапо арестовало его и повезло в Оубенице к дому, где скрывался доктор Лычка. Мой брат сказал, что выведет доктора из дома. Однако, когда он вошел в дом, они оба — доктор и мой брат — застрелились. Брат жил еще примерно час, не приходя в себя. Гестапо всячески старалось, чтобы он остался жив, но при перевозке в Прагу он умер».