Тремор - Каролина Эванс

на дьявола. Кир в очередной раз убедился в этом, видя, как выпирает рельеф мышц сквозь оксфордский хлопок. Бледная кожа и блеск глаз ставили точку в образе. От того было не ясно, зачем его заставили сменить цвет волос.

Пока на нем поправляли манжеты пиджака, он с грустью смотрел на них. Его родной каштановый оттенок был начисто стерт платиновым блондом. Но зачем? Что это должно дать ему? Тогда на его вопрос продюсер лишь загадочно улыбнулся в ответ. По контракту Кир должен исполнять все, что он скажет, даже если что-то не нравилось ему.

По словам Берга, после победы на «Грэмми» «Диор» может сделать его своим лицом. Для этого нужно придерживаться выстроенной тактики. Показать, как преданно Мистер Кир относится к бренду, как его ценности совпадают с ним. Но, главное, нужна безупречная репутация звезды. Над этим предстояла целая работа, причем постоянно. Ему хватило одного дня, чтобы понять это.

Вечером он поехал на вечеринку. На чью-то загородную виллу, где собрались самые яркие звезды шоу-бизнеса. Когда Кир подъехал к парковке, на ней уже выстроился ряд дорогих машин. Их лакированный корпус сиял в свете розоватых огней. Они быстро проносились по лицам гостей, выходивших из них. Все здоровались между собой, наперебой хваля наряды друг друга. Увидев Кира, другие знаменитости направились к нему.

— Кир! — обняла его топ-модель Нина Киллер. Блестки ее мини-платья заскрежетали под его пальцами. Вслед за ней с ним поздоровались две актрисы. Парни похлопали его по плечу.

— Слушай, а тебе идет с холодным блондом, — показал Коул на его волосы.

Кир неопределенно пожал плечами. Он не особо понимал, когда слышит комплимент, а когда просто вежливость. В Америке с этим было сложно.

Только они зашли в дом, как десяток выбеленных улыбок обратились к ним.

— How are you?

— How’s your deal? — раздавались приветствия.

Толпа плавно увела Кира к бару. Там на округлом диване сидели его знакомые. Огни диско-шара скользили по их лицам и коктейлям на стойке. Взяв бокал с аперолем, он сел рядом с ними. Все тут же придвинулись к нему.

— Ты был неотразим вчера, — сказала Ребекка.

— Держался так, словно выходишь за номинацией каждый год.

— Теперь ближайшие полгода жди кучу контрактов на съемки. Таблоиды еще не скоро о тебе забудут.

Кир расслабленно отклонился на диван. Разговоры то и дело прерывались селфи. С ним фотографировались начинающие звезды, его приятели, те, кто давно оставались в тени и хотели подпитку к своей славе. Выложив сторис, они вновь поворачивались к нему. Вновь обсуждали наряды других звезд на «Грэмми», тех, кого не было рядом с ними. Девушки показывали друг другу свой маникюр. Парни просматривали машины. Вышла новая модель Лампоргини, и один из них показал ее Киру.

— Ну что, побежишь покупать тачку? Через пару месяцев твоя уже не будет такой топовой.

Он скептически оглядел ее, но Ник все не сдавался.

— Ну, подожди, это сейчас тебя все помнят. Потом придется наводить шума, чтобы держаться на плаву.

— Не слушай его, Кир, — смешливо оттолкнула парня Рози.

— Четыре «Грэмми» за раз забыть сложно, а это — обычная зависть рэпера к рокеру.

Они засмеялись, а потом вновь взяли бокалы со столика. Музыка заиграла громче, и многие пошли на танцпол. Ник заговорщически наклонился к Киру.

— Закинемся? — достал он две цветные таблетки.

Тот отказался. Скандал сейчас точно не нужен.

— Ну, как хочешь.

Ник пошел танцевать со всеми. Скоро Кир присоединился к ним. Огни заиграли всеми цветами в воздухе, и он потерялся, растворился в них. Музыку изредка перебивал смех. Под всеобщее веселье Мистер Кир казался невероятно счастливым.

Поздно ночью он поехал домой. Первый день его звездной жизни оказался крайне насыщенным. Все тело сдавливали спазмы, а не разобранные сумки в прихожей тут же напомнили ему причину этого.

Наутро интернет переполняла его фотопленка за день. Все это время кто-то следил за ним.

Глава 2

Любимая кофейня у Центрального парка уже давно стала для него «местом силы». Обычно он садился у окна, в самый дальний угол и думал о чем-то своем. В руках у него была книга или телефон с открытой фотопленкой. Он просматривал ее пустым, ушедшим в себя взглядом. Так было все дни, когда ему не надо было бежать на репетиции, в студию или на всевозможные встречи.

Кирилл решил не изменять этой привычке. Да, свободного времени стало куда меньше, но от этого лишь возросла его ценность. После недели безостановочных тусовок, деловых встреч и записи альбома он был просто изнеможен от эмоций. Социальная батарейка иссякала как заряд на Айфоне и нуждалась в уединении куда чаще обычного.

Но все изменилось. Зайдя в кофейню, Кирилл окончательно убедился в этом. Тихое спокойное место, где он когда-то мог отдохнуть, не привлекая к себе внимания, стало таким же, как все. Никто не стеснялся вплотную смотреть на него. Перешептывания, звуки камеры доносились со всех уголков зала.

Кирилл то и дело поднимал глаза на подошедших к нему людей. Отвечая улыбкой на протянутые блокноты, он изо всех сил старался не дать руке дрогнуть. Это получалось у него гораздо лучше, чем аккуратно есть сэндвич, боковым зрением видя, как кто-то снимает его. Как назло, в этот момент из него норовил выпасть помидор или потечь соус.

Хуже всего было наблюдать, как человек не может решиться подойти к нему. Отрывистые движения в его сторону заставляли Кирилла повернуться и увидеть, как какой-то парень грызет ногти, нервно озираясь вокруг. И через пару минут тоже самое. «Да подойди уже, не нервируй», — с раздражением думал он. Так, «место силы» стало порядком выматывать его.

«Чувак, это пройдет. Просто ты вызвал ажиотаж на «Грэмми». Взял сразу четыре номинации, вот всем и хочется притереться к тебе. Но подожди, и через пару месяцев никто из прохожих на тебя даже не взглянет. В Нью-Йорке все слишком заняты своими делами, а увидеть знаменитость — обычное дело. Потерпи».

Так говорили его друзья. Люди, которые звали его кататься на яхтах в Лос-Анджелесе или прийти вместе на благотворительное мероприятие. С ними Кир познавал новую жизнь, становясь постоянным вип-гостем в клубах, ресторанах и люксовых бутиках. Пару лет назад ему и не снились те суммы, что он оставлял в них. На вещи, что были нужны не ему, а слабому огоньку в груди. От восхищений друзей он разгорался до божественного блеска. Особенно на тусовках.

Все происходящее на них просто кричало о том, что он, действительно, важный человек в этом мире.