Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson"

«Агнесса» шла не напрямую к проливам, а постоянно прижимаясь к берегам. Кажется, помню по любимому Джеку Лондону, на Земле такие суда и такое плаванье называлось каботажные, каботажное. Не совсем так — касалось это прибрежного судоходства в одной стране. Интересно существует такой термин здесь? А если нет, что мне ответить, откуда вопрос появился? Лучше я по-прежнему буду больше помалкивать и получать интересующие меня сведения окольными путями.

Выйдя из Кафы, пошли строго на север, пока не увидели берег. Затем сменили курс на запад, держа в поле зрения берег справа по борту. Через двое суток повернули на юг, и шесть дней плыли к проливам. Я, конечно, удивился таким маневрам и поинтересовался у Дино. Оказалось все очень просто, такой маршрут выработан годами, он довольно оживлен, и в случаи опасности нападения или кораблекрушения, всегда можно рассчитывать на помощь, да и берег рядом. Если пересекать Турецкое море прямо, строго на юг, то есть вероятность вообще не попасть к проливам, а утонуть где-то в центре моря. Существует поверье, что центре моря всегда дуют шквальные ветры, ломающие мачты и переворачивающие корабли. Моряки — люди суеверные, их переубедить сложно. Может так дело обстоит на самом деле, в моем времени Черное море было неплохо исследовано, и подобных катаклизмов не наблюдалось.

В Стамбул не заходили, по словам Алонсини там за день стоянки в порту дерут большие деньги. Пролив Бахтияра прошли быстро, благодаря попутному ветру и течению. А вот когда подошли к проливу Гюльнуз, наступил полный штиль. «Агнесса» еле покачиваясь, застыла на одном месте.

— А ты знаешь, почему пролив называют Гюльнуз? — спросил Дино, найдя меня на носу тартаны в одну из безветренных ночей.

— Я дальше нашего поместья нигде не бывал. Первый раз выбрался и угодил в неволю.

— Тогда послушай. Много столетий назад, у султана Гирея была очень красивая любимая дочь Гюльнуз. С малых лет он ее опекал и баловал. Для ее обучения нанимал самых выдающихся учителей в султанате. Гюльнуз с легкостью постигала науки, говорила на всех языках народов, покоренных султаном. Имела склонность к живописи, написала много портретов родственников и отца. Когда она пела, то во дворце на некоторое время жизнь замирала, такими чарующими были звуки ее голоса. Девушка выросла, и отец задумался о будущем муже любимой дочери.

Гирею очень не хотелось отпускать от себя Гюльнуз, он не мог представить, что дочь когда-то покинет дворец. Султан думал свои думы, и не знал, что его дочь уже полюбила молодого и красивого Бахрама, сына наместника в южных землях султаната. Молодые люди виделись всего несколько раз в присутствии множества придворных, но этого хватило, чтобы между ними вспыхнуло чувство. Год обменивались тайными любовными посланиями. А тем временем султан нашел партию дочери. Кандидатом в мужья султан выбрал дряхлеющего полководца Насима, надеясь, что он проживет недолго, и тогда дочь с внуками вновь поселится у него во дворце.

На этой почве у Гирея с Гюльнуз случилась размолвка. Дочь отказалась исполнить волю отца, и сказала, что у нее уже есть возлюбленный, но его имя благоразумно не назвала. Султан негодовал несколько месяцев. Молодые тем временем разработали план побега Гюльнуз из дворца. Все складывалось благополучно, влюбленные встретились на борту быстроходной галеры. Как обычно, не обошлось без предательства. Султану сообщили о побеге дочери. Гирей снарядил погоню, занял место впередсмотрящего на головной галере. Ничего не подозревая, галера влюбленных шла малым ходом в южные земли, они хотели укрыться в густых лесах на родине нашего Иисуса.

Почти на выходе из Каменного моря, султан настиг беглецов. Никакие увещевания и угрозы не заставили Гюльнуз поменять решение, ведь она любила Бахрама. Тогда султан взялся за лук, он хотел убить молодого человека, поскольку считал его виновным в побеге дочери. Он выпустил стрелу, а заметившая ее Гюльнуз, закрыла собой возлюбленного. Лук у султана был тугим, а наконечник стрелы очень острым. Стрела пронзила сердце Гюльнуз и сердце стоящего за ней Бахрама, вонзившись в мачту. Бахрам, собрав остаток сил, обнял возлюбленную. Они так и застыли у мачты, подобно мраморной скульптуре.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Страшно вскричал султан, он только что своими руками погубил любимую дочь, и еще не родившихся внуков. Вдруг среди ясного неба загромыхал гром, и галера влюбленных разом вспыхнула ярким огнем. Всепожирающий огонь бушевал несколько мгновений, а потом огненный смерч устремился в небеса. На ровной поверхности моря не осталось и следа от сгоревшей галеры. Сопровождающие султана люди упали на колени, и стали молиться, а султан стоял застывшим изваянием, не издавая звуков. Не мог Гирей издавать звуки, он лишился рассудка. По возвращении в Стамбул, Гирей не поднимался с постели десять дней, а на одиннадцатый, вдруг встал и пошел в покои дочери. Там на пороге с ним случился удар, от которого султан скончался мгновенно.

С тех пор в ветреную погоду на выходе из Каменного моря многие моряки слышат — Гюльнуз-Гюльнуз. Вот по этой причине в стародавние времена проливу дали имя Гюльнуз.

— Красивая и трогательная легенда.

— Правда это, или вымысел — неизвестно, но легенда и, правда, красивая. У тебя есть возлюбленная?

— Не успел завести. Жили мы обособленно в поместье, а среди казаков ни женщин, ни девушек не было.

— Приплывем в Венецию, я тебе подыщу нормальную девицу. Аристократку не обещаю, но то, что девушка будет из приличной семьи, гарантирую.

— Дино, я никак не могу понять, почему ты решил меня выкупить у Самада, сразу же дал свободу, одел, обул, накормил, отмыл и позвал с собой в Венецию? Тебе некуда девать деньги или ты преследуешь какие-то личные цели, в которых хочешь меня использовать?

— Люди часто совершают необдуманные, а порой спонтанные поступки. Покупая зерно, я столкнулся с Самадом, и он на все лады расхваливал твое умение лечить. Он говорил, что ты чуть ли не воскресил его умирающего сына. Я подумал, что хороший лекарь в нашей республике будет полезен. Когда услышал, что ты бесправный раб, то решил помочь тебе избавиться от рабского ошейника. И сделал я это от чистого сердца.

Мой отец Винченцо попал в рабство к кочевникам в Крыму, когда мне было два года. Моя мать думала, что отец утонул вместе с суденышком. Правда открылась спустя десять лет. Партнер отца из зависти в порту Воспоро, теперь этот порт называют Керчь, чем-то опоил отца, и продал в рабство. Многие годы мы с матерью были в неведении. Мать, оплакав отца, взвалила на свои плечи заботы о нашем торговом доме. В один прекрасный день, у ворот виллы появился тощий нищий оборванец. Узнать в нем бывшего партнера отца не было никакой возможности. Он покаялся в своем преступлении, сказал, что с того дня его стали преследовать сплошные неудачи и он все потерял. Таковой была плата за предательство. Мать отправила на поиски отца своего брата Гуидо, снабдив деньгами и товарами. Два года длились поиски и вот когда Гуидо потерял надежду на успех, удалось найти татарское стойбище, где был отец. Постаревшего, изможденного раба продали дяде за пару медных тарелок.

Вернувшись домой, отец стал обучать меня премудростям торговли, обращая особое внимание на подбор надежных партнеров, он не хотел, чтобы я повторил его судьбу. Я дал слово отцу, что буду, по возможности, выручать из неволи людей. Хочу сказать, что мои слова были не простым сотрясание воздуха. За двадцать лет я выкупил пятнадцать человек. Правда, выкупал не всех подряд, а только тех, кто мог принести пользу республике. В Стамбуле купил грека-скульптора Димитроса. Большинство статуй, украшающих Венецию, вышли из-под его руки. Безродного Поля нашел на Сицилии, он теперь знаменитый живописец Вероны. К нему выстраиваются длинные очереди из желающих приобрести готовые картины, или заказать семейные портреты. Всех спасенных из неволи перечислять не буду, но отмечу, все они заняли достойные места в разных городах, и приносят пользу. С тобой аналогичная ситуация, меня заинтересовало твое искусство врачевания. А когда, в ходе знакомства, услышал твой отменный французский язык, я вообще пришел в восторг, подумал, что какой-то французский вельможа, волей случая оказался в затруднительном положении. Решил проявить христианское сострадание.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})