Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson"

Бежать пока не получится, надежно прикован к колонне. Я изучил устройство замка и пришел к выводу, что, несмотря на свою примитивность, он открывается при помощи длинного штыря квадратного сечения с выемкой на конце. Даже имея познания в работе с отмычками, переданные мне Герасимом, я ничего предпринять не смогу. Напильника среди медицинских инструментов, к сожалению, нет. Маленькая ампутационная пила для слесарных работ не подходит. Даже если и освобожусь от цепи, то не смогу незаметно покинуть каюту. В окошко не пролезу, а у двери стоит вооруженный воин. Он долго думать не станет, рубанет саблей, и вся недолга.

Нет, я бы попытался использовать науку Герасима по тихой войне, и думаю, не одного бы басурманина отправил в сады к Аллаху, основная загвоздка в цепи. Разорвать руками я ее не могу. Надо ждать удобного момента для побега, проявляя некоторое время покорность. А собственно, куда бежать? Назад в Заречье, или все же попытаться пробраться в Ватикан и навести там шороху? Ведь угроза Южному королевству сама собой не пройдет, а с учетом последних событий, мне кажется, она усилилась. Правда, информации для рассуждений у меня очень мало. Осмотрюсь, а потом стану предпринимать какие-то шаги, если останусь живым.

В порт Кафы прибыли к вечеру второго дня. Двое крепких мужчин несли на носилках Азамата, а я семенил сзади, звеня цепью, ее мне специально укоротили, чтобы я не мог сделать полный шаг, и не сбежал. Причалы в порту каменные, кнехты, к которым швартуются суда — медные, а вся акватория порта усеяна разнообразными мачтами так густо, что напоминает мне иголки на спине дикобраза. По узким улочкам городка шли около часа, купец нанял дом подальше от моря, наверное, чтобы его тонкое обоняние не оскорблялось запахами протухшей рыбы. В принципе — правильно, запах тухлятины никому не нравится, да и санитарные нормы в примыкающих к порту кварталах, заметно ниже.

Дом двухэтажный с небольшим внутренним двориком, окруженным глухими стенами, доходящим до окон второго этажа. Перемахнуть через такие нелегко. Планировку дома я, естественно, не рассмотрел, ибо меня быстро поместили в крохотную кладовку, где мне, с моими габаритами было очень неудобно. В полутемном помещении просидел целый день. Мучила жажда и голод. Если такой режим питания сохранится, то я протяну ноги раньше, нежели вылечу парня. Полагаю, это все делается намеренно, пытаются сломать меня. Пусть стараются, психика у меня, слава Богу, в порядке, и Герасим давал мне уроки аутотренинга. Могу, знаете ли, уйти от проблем, главное потом вовремя вернуться. В сумерках меня выпустил из заточения пожилой мужчина, национальность которого я определить не мог, и провел в покои Самада.

— Дай слово, гяур, что ты не сбежишь из этого дома, — сверля меня немигающим взором, сказал Самад.

— Что это мне даст?

— Жизнь. С тебя снимут цепи, будут кормить, как местную прислугу, оденут в нормальные одежды, возможно, если заслужишь, то получишь женщину на ночь в награду.

— Что я должен делать?

— Только лечить моего сына, и все.

— Когда я его вылечу, что дальше?

— Когда мой сын будет здоров, я тебя продам, но не гребцом на галеру. Держать тебя рядом с собой опасно, ты веру не сменишь. А глядя на тебя, полагаю, ты очень умелый воин и искусный лекарь, ты не смиришься с твоим положением. Вот и не хочу подвергать опасности свою жизнь и жизни своих близких.

— А разве сейчас я не опасен?

— Опасен, и за тобой присматривают верные мне люди. Но я знаю, ты не станешь ничего предпринимать, пока не наметишь цель. В этом я, естественно, помогать тебе не стану, а буду препятствовать. Если откажешься, то тебя посадят на крепкую цепь, станут кормить объедками, ты постепенно утратишь силы, превратишься в тень нормального человека, за которого не дадут на рынке даже рваной шкуры горного козла.

— Ладно, бежать не стану, и вредить твоей семье не буду. Вылечу Азамата. Но, и ты пообещай, что будешь мне помогать в покупке необходимых для лечения твоего сына трав. Мои запасы заканчиваются.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Договорились, но помни, сабля моего человека всегда находится рядом с твоей шеей.

— И ты, Самад, пойми, что потерявший от голода и жажды силы лекарь при всем желании нормально лечить не сможет. Если твоей целью является заморить меня голодом, а не поставить крепко на ноги своего родного сына, то продолжай ко мне относиться в том же духе.

На третий день я заштопал ногу Азамата, опасность уже миновала, но продолжал его кормить опием, так, на всякий случай, может он пристрастится к этому зелью. Мне выделили маленькую комнатушку на первом этаже рядом с кухней. Нормальное место, далеко ходить на прием пищи не надо. Одно неудобство, все в комнате пропахло дымом и сгоревшим маслом. Мне плевать на это, но хотелось бы от этих запахов быть подальше. Это я, конечно, слегка закапризничал — как-то быстро забыл цепи.

Примерно через неделю, потребовал у купца сопровождающего на рынок — мне нужно было купить травы для отваров и примочек. Отказа не последовало. Сопровождали меня двое с саблями наголо. Много рынков я видел в прошлой жизни, но восточный в средневековье посещал впервые. Я находился словно внутри исторического фильма с фантастическим эффектом проникновения в сюжет. Странное ощущение. Со всех сторон кричат зазывалы, расхваливая на все лады товар. Может, они что-то другое кричали, с уверенностью сказать не могу, языка не знаю. Да, восточный рынок, это что-то невообразимое, пестрое, громкое, пахнущее всем чем угодно. Нужную мне лавку с травами нашел в последнем ряду торговцев, и очереди из желающих приобрести эти настоящие дары природы не увидел. Зверобой, чистотел, корень живокоста я опознал, а поговорить с торговцем не получилось, не понимал он русского языка, а также немецкого, английского и французского, на которых я попытался с ним общаться. Потыкал пальцем в травы, а дальше весь процесс торговли провели мои охранники, они же и расчет осуществили.

Азамат поправлялся быстро, рана заживала, как на собаке, образно говоря. Молодость тому причиной или мое врачевание — сказать трудно, но факт имеет место быть. Я пытался его подольше держать в постели, но парень отказывался это делать, даже увещевания отца не помогали. Молодой человек самостоятельно передвигался по комнате, без посторонней помощи посещал отхожее место. Хромал еще сильно, но с каждым днем все меньше и меньше. Я его заставил выполнять нехитрые тренировочные упражнения по укреплению мышц раненой ноги. Лучше бы этого не делал, Азамат изматывал себя тренировками до потери сознания в прямом смысле слова.

Со мной парень почти не общался. Отвечал на вопросы по самочувствию, и на другие темы не отвлекался. Такое поведение Азамата не ускользнуло от внимания купца.

— Не слишком ли торопится мой сын с выздоровлением? — поинтересовался у меня купец, развалившись на мягких подушках в своих покоях. — Это ему не навредит?

— Выздоровление успешно идет, свое дело я знаю и выполняю его добросовестно, как и обещал. Но на другое, то есть на поведение вашего сына, я оказывать влияние не в праве. Да, чувствуется, что Азамат хочет быстрее вскочить в седло своего резвого скакуна. Но мышцы, порванные той железкой, еще не набрали сил и прочности, могут подвести. Все хорошо в меру, даже восстановительные занятия и физические упражнения. А если, не приведи Аллах, мышцы порвутся от перенапряжения, то он может остаться хромым на всю жизнь. И моей вины здесь быть не может. Поговори с ним, пусть поумерит пыл. Неужели Азамат хочет вновь вернуться на войну?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Хочет не просто вернуться, а сделать карьеру. Быть купцом не желает. Я считаю лучше быть живым купцом, чем мертвым глупцом. Но молодежь не всегда слушает умудренных опытом родителей. Азамат хочет через неделю отплыть в крепость.

— Это его решение. Я к этому никакого отношения не имею. Но я пару дней назад, показал ему новый способ укрепления ноги. Результат появится недели через три. Вот тогда можно его смело отпускать.

— Уходи, я тебя услышал.