Пост-Москва - Олег Петухов

— Обследование покажет, — ответил Утенок, внезапно почувствовав себя доктором, в чьи обязанности входило объяснять родственникам причины смерти их любимых детей. Или родителей. Или жен. Или любовниц. — Трудно сказать наверняка до всестороннего сканирования, клиническая это фаза смерти или уже необратимая.

— А какие шансы? Не думаю, что времени ушло сильно больше десяти минут.

— Если быть точным, то восемь минут тридцать три секунды. Это на самой грани. То есть, фифти-фифти. Но у нее организм молодой, будем надеяться на лучшее.

Фидель поиграл желваками.

— Мне нужно знать, кто это сделал, — сказал он. — Скачай видео с ее регистратора.

Утенок кивнул, взял ноутбук и подключил к нему шлем Ведьмочки через оптоволоконный кабель:

— Пара минут и все узнаем, — сказал он. А потом добавил:

— Ты не виноват, Фидель. Мы действовали по плану. Иного выхода не было. Откуда ты мог знать…

— Замолчи, Утенок, — прервал его Фидель. — Ради Бога, замолчи. Я должен был предвидеть и знать. Я отлично знал, с кем имею дело.

Утенок помотал головой, но ничего не сказал.

Они просмотрели видео с регистратора.

— Вот Офелия садится в вертолет, — комментирует Утенок. — Кот запрыгивает следом. Ведьмочка приближается к люку. А вот та самая очередь в упор. У нее не было шансов. А стрелял, да, Геринг из калаша. А Офелию — вот посмотри на повторе — вырубают из тэйзеров те двое.

— Да, вижу.

— Нас подставили. Это изначально была ловушка.

— Да, я знаю.

— Что будем делать, Фидель?

— Вариантов нет. Будем сражаться.

— До конца?

— Еще бы.

В стеклянном кубе, наполненном синей жидкостью, плавает мертвая девушка с открытыми навстречу смерти голубыми глазами.

Вертолет приземлился на Красной площади. Едва он коснулся земли колесами своего шасси, Геринг выскочил из открытого люка. Их встречали люди в штатском из службы охраны президента и высших должностных лиц.

— Что тут делают пожарные? — спросил он у мужчины с перебитым носом и пальцами, больше похожими на сардельки. Выглядел он поопытнее остальных, то есть, тем, кто прошел не только огонь, воду и медные трубы, но и разгрызающим эти трубы на завтрак.

Вдали, за собором Василия Блаженного, что-то дымилось, и там стояли машины, кажется, со всех спецслужб, которые только имелись в Москва-Сити.

— Терракт, — ответил телохранитель неожиданно интеллигентным и тихим голосом. — Погиб майор госбезопасности.

— Вот прямо на Красной площади?

— Почти. Но это не наша зона ответственности.

Геринг недовольно посмотрел на него:

— Отныне ваша зона ответственности — вот эта девушка, — он показал на Офелию в салоне вертолета. Какие меры предприняли по терракту?

— В рамках операции «Преемник»… — начал он.

— Что? — Геринг не мог поверить своим ушам. — Что за операция, вы говорите?

— Операция «Преемник», — твердо сказал офицер. — Объявлено особое положение. Приказ с самого верха.

Геринг задумался. Нет, нельзя отлучаться и на минуту, в который раз убеждался он. Они без него тут такого наворотят, что потом за год не расхлебаешь.

— Приказ Папы? — спросил он.

— Нет. Пять минут назад объявлено, что Папа неизлечимо болен.

— Официально?

— Да, официально. По ТВ и радио.

Геринг только махнул рукой. Империя разваливается по швам на его глазах, а он, как лох, узнает последние новости от быков, которые должны охранять его драгоценную тушку.

— Девку беречь, — сказал он. — Как зеницу ока. А кота пристрелите.

— Какого кота, товарищ? Там нет никакого кота.

И, действительно, в вертолете не было никаких котов.

Часть третья. Ночной Кот

Глава 13

Связи со штабом гражданской самообороны не было, по телефонам, известным Фиделю, никто не отвечал, либо они были постоянно заняты. Это было странно. Тогда он набрал номер Брэда Питта:

— Привет, Брэд, как дела у нас там?

Выслушав ответ, он изменился в лице:

— Ты это серьезно? Да, ладно, я понял. Жди указаний, мне надо все это переварить. И будь на связи!

Фидель отключился, а потом сказал Утенку:

— Подключись к телевизионным каналам. Там началась заварушка.

Утенок порылся в интернете, и через минуту они смотрели прямую телевизионную трансляцию.

— На улицах воздвигаются баррикады, — вещал упитанный телерепортер. — Мятежники отчаянно сопротивляются, но не могут ничего противопоставить силе закона. Наконец-то в городе и стране будет наведен порядок! Я слышу звуки автоматных очередей… Что там происходит? Как долго власти пытались мирно решить все проблемы, но экстремисты не шли ни на какие переговоры…

Штаб отрядов гражданской самообороны был окружен, федеральные войска при поддержке доселе нейтральных пиндосских войск брали его штурмом. По всему периметру практически отдельные отряды были атакованы с тыла. Несколько полевых командиров были похищены, некоторые расстреляны на месте, якобы при сопротивлении аресту. Отряд Фиделя также подвергся атаке со стороны федералов, но она была пока что отбита. И немалую роль в этой локальной победе сыграл Иван и, как утверждал Брэд, его дочка Даша:

— Они заявились в отряд за полчаса до атаки на бронемашине. Федералы не ожидали ничего подобного и струхнули.

Аресты шли по всему городу, в основном брали активистов сопротивления, но грань между активистами и случайными прохожими была слишком тонкой, чтобы силовики ее проводили. А, скорее всего, они просто не желали придерживаться никаких правил, интуитивно ухватив саму суть идеи Большого Террора. Невиноватых нет, есть временно избежавшие ареста, следствия и тюрьмы. Но органы работают и рано или поздно исправят эту несправедливость. Вот уже появились первые лагеря для подозрительных лиц, один на стадионе «Динамо», второй в Лужниках, туда свозят всех, заподозренных в самооборонческой деятельности. По новому закону об экстремизме, принятому десять минут назад, участие в экстремистской организации не требует сознательного решения от подозреваемого, достаточно пассивного неведения и неосознанного непротивления экстремизму, чтобы состав преступления был полным и безоговорочным. А сроки заключения начинались от десяти лет.

Телевизионные кадры демонстрировали улицы Москва-Сити, заполненные ликующими демонстрантами, полностью согласными с новым курсом тех, кто сидел в Кремле. Над колоннами с радостными людьми проплавали рекламные дирижабли, несущие огромные растяжки с лозунгами «Давно пора навести порядок!», «Курс правительства — наш курс!» и «Твердая рука не дрогнет!». Люди из колонн охотно давали интервью телевизионщикам, и как один сходились на необходимости сохранения стабильности в стране любой ценой.