Два цвета неба - Нина Лукинова

3

Небольшая круглая комната, в которую мы прошли вслед за старейшинами, к удивлению оказалась довольно светлой, прочитывались даже зачатки уюта в виде нескольких древних картин на стенах и вязаном цветастом коврике на полу, так некстати оказавшихся в глухих каменных стенах, выделяющихся яркими пятнами. Старейшины уселись на колченогие стулья, стоящие полукругом в центре комнаты, а мы с Дрейком так и остались стоять, словно одинокие телеграфные столбы среди поля. Окна здесь отсутствуют, как и в остальном здании, зато с потолка свисает древняя хрустальная люстра на три свечи, закопченная слоем пыли.

От нечего делать принимаюсь разглядывать висящие на стенах полотна. На первый взгляд вроде бы ничего особенного, обычные пейзажи нарисованные рукой не слишком талантливого мастера, смахивающие больше на абстракцию, чем на классическое искусство. Но присмотревшись повнимательнее, чувствую, как глаза невольно расширяются от восторга и непонятного чувства узнавания. Центральная картина, казавшаяся чуть больше остальных, привлекла мое пристальное внимание.

Чернеющие на горизонте горы в лучах закатного алого солнца отбрасывают несмелую тень на лежащий у подножий город. Высокие башни небоскребов, шпили, упирающиеся в небо, переплетаются с вечнозелеными диковинными растениями, облюбовавшими стены зданий. Видимо, автор выбрал ракурс с высоты, потому как ни земли, ни людей на картине не видно, так сказать, вид сверху. Но это не портит ощущения исходящей от картины жизни, словно маленький момент времени застыл на полотне по желанию художника. На мгновение почудилось, что тень удлинилась в лучах закатного солнца, накрывая город темным одеялом, краски в небе стали ярче, уступая по насыщенности всей известной цветовой палитре, а в крошечных окнах небоскребов будто бы зажглись огни, и в одном из них на мгновение мелькнула фигура человека. Быстро проморгавшись, отгоняю непрошенное видение, не сводя затуманенных глаз с картины.

— Что это за место? — тихо спрашиваю, не зная точно к кому обращаюсь, то ли к сидящим в комнате людям, то ли к внутреннему голосу, так давно молчавшему. Тихое обсуждение на миг стихло, но я даже не обратила на это внимания, вглядываясь в мелкие детали полотна. Пролетела крошечная стайка птиц, шевельнулась крона деревьев, поменяв оттенок зеленого на более насыщенный, вот зажглось еще пару окон…

— Севар. — глухо отвечает незнакомый голос женщины, скрытой капюшоном. — Один из городов, каким он был до войны.

— Как красиво…Она словно живая… — восторженно говорю я. Старейшины быстро обменялись взглядами, смысл которых доступен только им, и незнакомый еще человек продолжил, снимая с головы черный как ночь капюшон.

— Мы собрались не для того, чтобы обсуждать красоты минувшего прошлого, — мягко говорит он, слегка дергая головой, думаю не специально, а вследствие старости, отчего электрические блики мерцают на его седых волосах, уложенных назад в аккуратную прическу. — Ты хотела поговорить, Налана. Совет Семи слушает тебя.

— Я задала свои вопросы, теперь дело за вами, — отвечаю я, глядя с упрямством на сидящих передо мной стариков, поочередно снимающих капюшоны.

— То, что ты носишь имя Богини, не позволяет тебе дерзить! — ядовито выплевывает Мот, сверля меня пронзительными глазами. — Еще одна приходящая, не более! На моем веку было трое таких, как ты. Ты четвертая! Все, будто близнецы, на одно лицо, и каждая оскверняла имя Богини своим непотребным ртом! — шипит он не хуже кобры. — И надо же, какую уловку придумали теперь- звезды! Да где это видано, чтобы сказки становились реальностью!

—Мот, мы безмерно уважаем тебя, но ты уже высказался, передай слово девушке, — мягко говорит седовласый, смотря прямо на меня, выдержав некоторую паузу. — Что же ты хочешь от нас, Налана? Информация? Мы не можем ее дать, только полузабытые легенды. Уверен, Дрейк многое прояснил тебе о нашем мире и нашей жизни.

— Неужели у вас нет ни книг, ни рукописей, абсолютно ничего? Понимаю, вы не хотите давать столь бесценные знания чужому человеку, но…

— Дело не в но… — мягко улыбаясь перебивает старик. — Знания, о которых ты говоришь, растворились в огне войны тысячу лет назад. Легенды— все, что мы имеем.

— Что ты с ней возишься, Амус? Одним своим нахождением здесь, она навлекает на нас кару небес! — яростно вставляет дедуля Мот. — Богиня отвернется от Севара навечно, если и дальше будем ее слушать.

— Она не лжет! — неожиданно говорит Дрейк, стоящий рядом со мной, дерзко вздернув голову так, что каштановая прядка прилипла на лоб, невольно заставив залюбоваться. — Я лично видел звезды! Они сияли, как в древних легендах, далекие вечные огни, словно Боги на миг приподняли завесу.

— Я тоже их видела, — говорит женщина, разъяснявшая мне суть картины, обращая на себя недоуменные взгляды остальных мужчин. — Прошлой ночью в бессонном часу, как обычно, я тщетно пыталась уснуть.… И каково же было мое удивление, когда подняв глаза к небесам, заметила яркие огоньки! — восторженно говорит она. — На секунду решила, что помутилась рассудком, потому как они быстро пропали, но глаза не обманешь. Это было по- настоящему!

— Ты слишком впечатлительна, Миранда. — сухо говорит дедуля Мот, приглаживая торчащие на лысой голове пучки волос, вновь переключая внимание плотоядных глаз на меня. — Так как ты поможешь нашему миру, Налана? В нем нет ни книг, ни знаний.… Так сможешь ли ты сотворить чудо? — нажимает он.

— Не стоит так сильно давить, Мот. Мы не знаем, какие таланты сокрыты в Налане. Вначале нужно выслушать ее историю, и лишь затем принимать решение, — говорит Амус. Остальные члены Совета поддержали его одобрительными кивками. — Налана, прошу, расскажи нам все, как ты попала в наш мир, и что с тобой приключилось, — заботливо говорит старик. — Мы должны знать все, чтобы как-то помочь тебе.

Переведя взгляд на Дрейка, нервно сжимающего ковбойскую шляпу в руках, замечаю его уверенный кивок и восторженно- выжидающее выражение глаз, толкающее вперед словно порыв ветра. Отчего-то не хочется еще раз рассказывать историю этим стариканам, тем более подсознательно зная, что меня ожидает незавидная участь, а все это лишь дешевый фарс. Но отчего-то он такой искренний, что поневоле проникаешься и начинаешь верить.… А возможно только хотеть верить, потому что устала от постоянной борьбы за жизнь за эти несколько дней и хочется передышки, на худой конец спокойного места, где можно подумать.

Еще раз взвесив все за и против под выжидательный взгляд Дрейка, коротко рассказываю старейшинам свою историю, опуская лишние детали и подробности. Их глаза округлились от изумления так же, как у Дрейка той звездной ночью, но не было слепого раболепия в глазах, лишь холодная мудрая выдержка, отточенная временем и многими подобными мне Наланами. Рассказав самое главное, я застыла в молчаливом ожидании, пока совет Невара обдумывал услышанное.