Ложе из роз - Кэтрин Стоун

Надо было как-то сбить с толку безумца, ошеломить его, отвлечь. Но как?

Ответ пришел неожиданно из темноты – оттуда вдруг с невероятной скоростью словно взмыл маленький черный снаряд.

Конечно, это было не слишком подходящее оружие – нежное домашнее животное, которому каждый день пунктуально чистили зубы щеткой. Но инстинкты Молли были древними, как само время. Она ринулась не к человеку, которого любила, но к злу, которое ненавидела и хотела уничтожить.

Молли вцепилась в ногу Фореста, который от неожиданности покачнулся и, пытаясь сохранить равновесие, взмахнул рукой с зажатым в ней ножом. В этот момент Ник вырвал Хоуп из объятий безумца и отшвырнул как можно дальше, встав живым щитом между нею и убийцей.

Хоуп упала, но, к счастью, ничего не сломала при падении. Однако руки ее оставались связанными, и ей не так-то легко было снова подняться на ноги.

– В машину, Хоуп! – крикнул Ник. – Уезжайте немедленно!

Теперь у него осталась только одна задача – не дать Форесту снова овладеть ситуацией.

«Убей его, Ник», – слышал он голоса снова пробудившихся в нем демонов. Одновременно Ник ощутил проникновение в него извне нового, незнакомого ему прежде чувственного усилия: то было доходящее до сладострастия желание Роберта, чтобы Ник пролил его кровь. Он понял, что все равно не сможет долго противиться столь мощному нажиму, и уже готов был сдаться, когда совсем близко послышались звуки сирен.

Но и Роберт тоже услышал приближение полицейских машин. Каким-то шестым чувством он угадал, что его смерть может повлечь за собой смерть Ника. Актер улыбнулся – то была алчная улыбка безумца – и вонзил нож прямо себе в сердце. Все еще продолжая улыбаться улыбкой, полной удовлетворения и торжества, угасающим взором он видел, как медленно вытекает его кровь.

Глава 25

Парк «Золотые ворота» Пятница, двадцать первое декабря

– Ну и ну. – Ларри Биллингс без особого энтузиазма оглядел поле битвы. – Итак, что мы видим? Растерзанную женщину-прокурора, обезумевшего, перемазанного кровью ковбоя и мертвого трансвестита.

– Это не трансвестит, Лар, – подал голос его напарник. – Я думаю, это Роберт Форест.

– Что?

– Ну да, знаменитый актер.

– Это правда, – подтвердила Хоуп.

– Дело приобретает неожиданный оборот. – Детектив воззрился на Хоуп. – Так вот, значит, что это за история. Когда ваша приятельница Мэлори Мейсон не сумела добиться осуждения невинного человека, вы решили взяться за это сами и покончить с ним?

Хоуп невесело усмехнулась:

– Вам повезло, детектив: вы поймали меня на месте преступления. Я действительно попросила мистера Фореста переодеться женщиной и отвезти меня против моей воли в эту глушь, где я настояла, чтобы он связал мне руки и разорвал на мне одежду в присутствии моих сообщников, один из которых – коккер-спаниель, и он-то как раз выпрыгнул из темноты в самый неожиданный момент и убил Фореста. Роберт Форест пытался убить меня, детектив Биллингс. Меня. И ему бы это удалось, если бы не…

Она не могла продолжать – у нее перехватило дыхание. Она чувствовала столь огромную благодарность к тем, кого любила, кто спас ей жизнь, и прежде всего к Николасу Вулфу.

«Я должна подойти к нему, утешить его…» – эта мысль овладела ею с необоримой силой. Ей казалось, что с каждой секундой смерть неотвратимо приближалась к Нику, и она уже слышала похоронный звон.

Но Хоуп не могла подойти к нему. Теперь полицейские распоряжались здесь – на месте, где лежал труп.

– Роберт Форест был монстром, детектив. Он пытался убить Кассандру Винтер и чуть не прикончил меня.

– Но умер-то он сам.

– Вы разочарованы? Вы предпочли бы расследовать дело об убийстве вместо рутинного случая самоубийства? При этом присутствовали два вполне беспристрастных свидетеля. Итак, если не возражаете…

– Нельзя ли поподробнее, прокурор? – Детектив Биллингс обращался к Хоуп, но смотрел он на Джейн, женщину с волосами цвета красного дерева и высокими скулами, вымазанными в зеленой краске, которая, как показалось ему, была поразительно хороша собой. В ней чувствовались сила, огонь, и в то же время она была совершенно спокойна.

– Кто вы?

– Джейн Периш. У меня картинная галерея в Сент-Хелене.

– Почему же вы оказались здесь?

– Я приехала сюда с Николасом Вулфом, чтобы помешать Роберту Форесту расправиться с мисс Тесье.

При этих словах Ник наконец поднял голову. Лицо его было неподвижное и бледное как смерть. Его измученные синие глаза, казалось, не видели ни Хоуп, ни Джейн, ни прелестного маленького существа, льнувшего к его ногам.

Голос его звучал безжизненно и холодно.

– Меня зовут Николас Доу.

– Доу? – хмуро переспросил детектив Биллингс. – Не помню, чтобы я когда-нибудь встречал Николаса Доу. Полным-полно Джейн, Джонов, да еще всюду валяются трупы, окоченевшие и безымянные.

«Я тоже не в восторге от встречи с тобой», – подумал Ник вяло, но это все равно – жизнь Николаса Доу свершила свой полный круг и близилась к концу, такому концу, которого не желало и которому противилось бы любое существо на свете.

Глаза Ника нашли Хоуп.

– Сделаешь кое-что для меня?

– Да.

Все что угодно.

– Позаботься о Молли.

Люби ее.

– Конечно, – прошептала Хоуп.

Но ты ведь и сам сможешь о ней позаботиться, Ник. И ты сделаешь это.

Легкая улыбка осветила его забрызганное кровью лицо. Потом художник, обагренный кровью, посмотрел на другого художника, лицо которого было измазано зеленой краской.

– Позвонишь Тайлерам вместо меня, Джейн? Скажешь, что им надо найти кого-нибудь другого для присмотра за лошадьми.

– Я сама присмотрю за лошадьми, Ник, пока ты…

– Я не вернусь в Напа.

– Ник, – умоляюще обратилась к нему Хоуп, – что происходит?

– Да, Ник, – передразнил ее детектив Биллингс, – что происходит? Должен признаться, я искренне заинтригован. Не будешь ли ты так любезен и не дашь ли мне объяснения?

– Мне тоже любопытно, – вслух принялся размышлять другой полицейский. – Должно быть, здесь было совершено преступление, а возможно, и не одно – скажем, убийство, лет восемнадцать или двадцать назад. И жертвой был полицейский Эл Гаррет, один из самых уважаемых и многократно награжденных сотрудников нашего полицейского управления. Как я теперь припоминаю, партнером Эла был Джон Мадрид, отец Крейга.

– Боже милостивый, – пробормотал детектив Биллингс, и у него чуть слюна не закапала изо рта при мысли о таком невероятном открытии. – С каждой минутой мы узнаем все больше и больше. Так ты говоришь, убийство?